— Согласна, я позабыла время отплытия парома, но это не причина, чтобы так со мной обращаться.

Черты Лукаса разгладились.

— Я что-то совсем запутался. Жаль. Но мне и вправду надо уехать.

— Разумеется. Я поеду с тобой во Францию и…

— Ты совсем не обязана.

— При чем здесь обязательства? Я хочу быть с тобой, вот и все.

— А если мне хочется побыть одному… Ты можешь это понять, нет?

Нет, она не понимала. Но ей не хотелось обострений, и она согласилась.

— Я вернусь завтра утром. Обещай мне не ходить к Клеманс.

Она не поверила своим ушам. Лукас, опытный полицейский, просит ее отложить допрос, который может оказаться решающим?

— Речь идет о моем близнеце, Мари. О моей жизни. Я хочу быть там.

Она увидела его почти умоляющее лицо, почти страдальческое.

И дала согласие.

Губы Лукаса коснулись ее губ. Они были холодными.

«Поцелуй Иуды», — с дрожью подумала она, глядя, как он удаляется.

Автоматические двери сдвинулись за ним.

А глаза Мари уже устремились к мусорной корзине, куда Лукас недавно бросил смятый стаканчик.

Ей заранее было неприятно то, что она собиралась сделать, но другого варианта она не видела.

Убедившись, что никто не обращает на нее внимания, Мари двумя пальцами достала стакан и незаметно положила его в пластиковый пакетик.

Машина жандармерии остановилась возле одиноко стоящего на берегу океана бельведера. Ностальгическая улыбка тронула губы Райана.

— Вот здесь я встречался с Мэри, когда нам хотелось побыть одним на всем белом свете…

С кульминационного пункта открывалась панорама части острова. Как и на дороги, ведущие в город. Невозможно добраться до него незамеченным.

И не случайно он привел ее в это место.

Мари едва отъехала от здания жандармерии, как за ее спиной послышался голос Райана.

— Езжай в сторону моря, — произнес он. — Покажу тебе спокойное местечко, мне нужно с тобой поговорить.

Она попыталась увидеть его в зеркале заднего вида, но усмотрела лишь макушку: он съежился на полу перед задним сиденьем.

— Гони, — повторил он.

Она в упор посмотрела на него и холодно положила конец начинающимся ностальгическим воспоминаниям:

— Я слушаю тебя.

— То, что я скажу, не так приятно, и, надеюсь, ты простишь меня.

— Избавь меня от преамбул, — сухо приказала она.

Он слегка пожал плечами.

— Жак Рейно, отец Лукаса, является сыном Мадлен Рейно, урожденной Хостье. Банк Хостье, — уточнил он, не сводя с нее глаз.

Она даже не моргнула. Он удивился.

— Ты знала это?

— Вопрос: с каких пор ты это знаешь? — быстро спросила она.

— Со вчерашнего вечера… Но я не мог встретиться с тобой, — быстро добавил он, видя, как она хмурится. — У меня были кое-какие… затруднения.

— Если это все…

Она поворачивалась, когда он удержал ее.

— Где Лукас?

Узнав, что полицейский отбывает на пароме во Францию, Райан немного расслабился.

— Мы получаем небольшую передышку.

— Не нравится мне, что стоит за этими словами…

— Открой глаза, Мари. Он единственный наследник фамилии Хостье, так как у Терезы не было детей и к тому же она отказалась от денег, когда приняла постриг. У Лукаса есть мотив… Золото.

— Он ничего не знает о своей настоящей родне! — громко запротестовала она.