Дуло пистолета Мари направлялось то на одного, то на другого.

Она не способна была рисковать, убить настоящего.

Близнецы катались по полу, переплетенные, неразделимые, обуянные одной ненавистью, одинаково разгоряченные.

И тут взгляд Мари уцепился за деталь, совсем незначительную. А если она ошиблась? Она прищурилась.

Кристиан вздрогнул, заметив, как напрягся ее палец на спусковом крючке.

Раздался выстрел.

Эхо его прокатилось по подземным галереям.

И один из двух Лукасов взвыл, раненный в левое плечо, потом потерял сознание.

Другой, тяжело дыша, тыльной стороной ладони быстро отбросил упавший нож и ощупал своего близнеца, проверяя, нет ли при нем другого оружия.

В правом кармане брюк было обручальное кольцо.

Лукас надел его на палец, когда его пригвоздил голос Мари:

— Почему ты отстранил меня от расследования в ту ночь в музее Ти-Керн?

Он повернул к ней озадаченное лицо. На него смотрело дуло пистолета, который она не опускала.

— Что? Но ведь, Мари…

— Отвечай!

Взгляд его взметнулся к потолку, будто ища там ожидаемое его объяснение.

— Я отстранил тебя потому, что ты мне очень мешала…

Дуло все еще было направлено на него. Он криво усмехнулся:

— И потому что дело это было мне не по душе…

Мари медленно вложила оружие в кобуру, напряженность спала. И Лукас оживился:

— Как ты узнала, что стрелять надо было в него?

Она показала на туфли Акселя, на их подметки.

В бороздках подошвенного орнамента были следы красной глины.

— Ты не покидал этого места после того погружения в озеро, и значит, на твоих туфлях не должно быть красной глины.

Лицо его приняло озабоченное выражение. Голос изменился:

— А если такая грязь была в галереях?

Она слегка повела плечом, и он предпочел не распространяться на эту тему.

Видеть ее здесь, перед собой было чудом… и мучением. Чудом, потому что он опять мог ощущать ее, мучение же доставляло ему присутствие ненавидимого близнеца и сцены, которые оно оживляло.

Он пожирал ее глазами, раздираемый противоречивыми чувствами, когда в поле его зрения попал профиль шкипера.

Лукас вымученно улыбнулся. То, что он собирался сделать, не доставляло ему удовольствия, но он был слишком лоялен, чтобы не сделать этого.

— Мне неприятно это говорить, но… Спасибо.

И он протянул руку. Поколебавшись, моряк пожал ее.

— А не удрать ли отсюда?

— Хорошая мысль!

Лукас направился было к медленно приходившему в себя Акселю, чтобы выпытать у него комбинацию, открывающую выход в озеро, но Кристиан предупредил его, что взрыв, несомненно, окончательно все разрушил.

Лукас помрачнел.

— Тогда выхода нет. Я обследовал все галереи. Это настоящий лабиринт, в котором не хватает только Минотавра для полноты картины.

Видя, что Кристиан идет к застекленной шлюзовой камере, Лукас не мог помешать себе закатить кверху глаза.

— Я часами пытался ее открыть, а Аксель — годами. Но если ты полагаешь, что сможешь, то не особенно…

Восклицание Мари не дало ему договорить.

Быстро обернувшись, он увидел, что Мари бросилась к Акселю, который, воспользовавшись их невниманием, дополз до канапе и достал маленькую черную коробочку, должно быть, приклеенную под ним.

Детонатор.

Этот недоносок готов был все взорвать!

Палец его уже нажимал на одну из кнопок, когда Мари прыгнула на него.

Слишком поздно.

Красные индикаторы замигали.

Аксель холодно взглянул на присутствующих:

— Никто никуда не уйдет.

Демоническая улыбка заиграла на его губах.