— Надо было спросить… но знаешь, за час до сдачи… Кстати, я о тебе говорил… — бесцельно заглядывая в книгу, обронил Трофимович. — Слушай, я продал тебя на корню и опять без спроса!

— Кому вы меня продали?

— Это твоя книга? — Трофимович показал обложку.

— Нет! — отвечал Саша, не глядя.

— Хорошему человеку продал. Слушай, кто же мне ее подсунул?

— Как это продал?

— Самым бессовестным образом. — Трофимович еще полистал. — Черт, нехорошо получилось, да… Я ведь хотел у тебя спросить разрешения. На всю эту историю.

— Может, оно так и есть, как вы написали… Но я бы не стал размазывать. Вот, походя.

— Ты, конечно же, прав. Смотри-ка! — Трофимович открыл страницу с выходными данными. — Тираж две тысячи двести экземпляров! Значит, это не ты принес?

— Нет.

— Какой тираж: две тысячи двести! — Трофимович восхищенно причмокнул.

Причина непонятного на первый взгляд восхищения состояла, вероятно, в том, что литературная кража такой редкой книги была бы заслуживающим внимания делом.

— Слушай, вот еще! — воскликнул он, жестом предупреждая Сашу против попытки заговорить. — «Гусев вылез наверх, заявляя, что кинется с колокольни… Я-де пред всеми за крест двоеперстный хочу умереть. По просьбе воеводы Гусеву стали кричать, чтобы он не губил свою душу. Гусев, стоя на зубце колокольни, вступил в диспут о догматической допустимости самоубийства. В результате он сошел с колокольни и тут же был арестован».

— Занятно, — согласился Саша. — Но кому вы меня продали?

— Боюсь откажешься, тогда просто не знаю… — Трофимович полистывал книгу. — Сначала я Лешу пытался ему подсунуть.

— Ну?

— Он его вытурил. Ты же Лешу Родимцева знаешь? Не понравился ему Леша. Слушай еще! — Трофимович поднял палец. — «И в тех цепях, отковав от стены, водил в церковь и с великим принуждением заставлял молиться… пономарь в шею толкал… десятоначальник же Лапин волосы драл и заставлял ложкою из сосуда хлебать».

— Это что? — спросил Саша.

Трофимович перевернул книгу.

— Так… Название длинное, ученое. — Снова раскрыв на случайной странице он хмыкнул: — Гляди! Вот: «… посыльщики обнаружили, что многие крестьяне, не дожидаясь дальнейших действий духовных и светских властей, бежали. Последствия мероприятий Карташева и Пепеляева оказались настолько опустошительными, что белоярский комендант решил немедленно отправить разведывательные воинские команды в поисках подвластного ему населения», — радуясь красному словцу, Трофимович прихохотнул.

— Дайте глянуть, — потянулся Саша. Трофимович пожал плечами, как бы соглашаясь на эту уступку. Теперь уж Саша принялся листать. — Я возьму посмотреть, — сказал он немного погодя.

— Возьми. Я все равно не знаю чья.

— Потом верну. Так кому вы меня продали? — произнес Саша.

Трофимович тем временем завершал уборку стола.

— Дело вот в чем, — сказал он. — Да оставь ты книгу!.. Тут один влюбленный утопает, взывает о помощи, нужно парня выручать. Понимаешь, он просит, чтобы ему помогли написать письма. Для девушки его письма. Что-то у них там, видно, какое-то несчастье любовное. А Леша вот Родимцев не подошел. Не доверяет он Леше в таком деликатном деле. Да, собственно, это Трескин, ты ж его видел.