— А мне все равно, какая это будет дружба, только бы видеть вас иногда, вот и все. Если мне удастся вызвать улыбку на вашем личике, возможно, вы будете вспоминать меня добрым словом.

— Конечно, Саймон. Разве может быть иначе?

Американец больше ничего не сказал, и, когда танец закончился, они молча вернулись за стол. Он накинул ей на плечи шаль и повел к реке, где их ждала лодка.

Включив свет, он завел мотор, и они поплыли по залитой лунным светом реке.

Кэрри чувствовала, что события этого вечера глубоко затронули ее. Как жаль, что нельзя полюбить по своему желанию. Она вспомнила тот первый вечер в «Розовом фламинго» в Париже, когда они с Саймоном познакомились, и в ней вдруг проснулось любопытство.

— А вы давно знаете Даниель? — спросила она.

— Примерно два с половиной года. Мы познакомились в Нью-Йорке на показе мод. У нее как раз закончился контракт с нью-йоркским модельным агентством «Мунлайт», и я пригласил ее поработать на меня. Мы неплохо сработались, но потом ее переманило лондонское агентство. А почему вы о ней спросили?

— Сама не знаю. Я просто вспомнила наш вечер в клубе.

— Вам понравилось?

— Да, было неплохо. А вы хорошо ее знаете?

— Даниель? Довольно хорошо. Она принадлежит к тому типу людей, которых узнаешь очень быстро. Они все как на ладони. Сейчас она, по-моему, положила глаз на вашего босса.

Кэрри вздрогнула.

— Почему вы так решили?

— Да потому, что в этом вся Даниель. Она всегда ставит перед собой большие цели. Эта женщина очень амбициозна. Разве у вас не сложилось такого впечатления?

— Пожалуй, да, однако, мне кажется, она неплохой человек. Они с Джеффри пригласили меня в «Розовый фламинго», хотя я была уверена, что окажусь там лишней.

— Значит, я должен быть им благодарен за это, иначе мы с вами не встретились бы. — Саймон повернул к берегу, и мотор начал затихать. В лунном свете серебристо поблескивала небольшая речная протока. — А куда ведет эта протока? — поинтересовался Саймон, когда они проплывали мимо.

— Она протекает рядом с поместьем. Но в последние годы у нас не было денег, чтобы расчистить ее, и она сильно заросла. Сомневаюсь, чтобы там могла пройти лодка.

— Что вы имеете в виду, когда говорите «у нас»?

— Я имею в виду нашу семью. Поместье «Дубы» — наше родовое гнездо. Вернее, бывшее. — И она вкратце рассказала Саймону, как случилось, что они потеряли поместье.

Он слушал внимательно не перебивая.

— Теперь я только работаю там, а живу с мамой в бывшем коттедже привратника, — закончила Кэрри.

— Должно быть, вы очень сожалеете, что дом вам больше не принадлежит. Наверняка вы знаете и любите здесь каждый уголок.

— Да, это так, — согласилась она.

— Может, покажете мне как-нибудь поместье? У меня такое чувство, что я смогу лучше понять вас, если своими глазами увижу, что вас окружало с детства. И я уже люблю эти места, потому что они часть вашей жизни.

— Сейчас там все заросло и пришло в запустение. Как эта протока.

— И все равно мне хотелось бы посмотреть.

— Я должна спросить у Джеффри, ведь поместье теперь принадлежит ему.

— А он не любит, когда по его собственности разгуливают посторонние, верно? Что ж, его можно понять, особенно в свете того, что кто-то забрался на его фабрику. Ладно, тогда забудем об этом. Мне не хотелось бы ставить вас в неловкое положение, Кэрри. С моей стороны это была глупая прихоть. Забудьте.

Кэролайн была тронута его чуткостью и заботой.