– У этой шкатулки темная история. Она попала в Париж после египетской компании Наполеона. Она находилась у крестьянина, жившего в окрестностях Абу-Симбел. Ни один исследователь, да и я сам, не придавал значения ее происхождению. Все думали, что шкатулка какими-то путями попала в Абу-Симбел из Долины царей. После вашего рассказа о находке гробницы Бент-Анат эта шкатулка и ее происхождение приобретают совсем другой смысл.

– Вы думаете, эта шкатулка из гробницы Бент-Анат?

– Я думаю, что это возможно, мосье. «Я, безымянная» – это о царице Бент-Анат. Конечно, пока что это только версия. Но все косвенные доказательства указывают именно на нее.

Интерес Макорна все возрастал. Он не понимал, какую роль могла играть в этой истории Гелла Хорнштайн. Также у него не укладывалось в голове, почему в тексте Бент-Анат названа «безымянной».

Ледо заметил сомнения Макорна.

– Вы должны знать, мосье, что для человека в Древнем Египте не было ничего страшнее, чем лишиться своего имени. Это означало угасание жизни навсегда. Поэтому лишение имени считалось самым страшным наказанием.

– А на шкатулке не написано имя владелицы?

– Нет. В тексте стоят сотни имен, но имени человека, о котором здесь идет речь, нет. Она сама себя  называет: «Я, безымянная».

– А кто решил отнять у нее имя?

– Ну кто, мосье? Конечно, фараон!

– Значит, в этом случае Рамсес? Но Рамсес был для Бент-Анат мужем и отцом!

– Именно.

– Тогда я не понимаю.

– Рамсес любил свою дочь Бент-Анат больше всего на свете, больше, чем любимую супругу Нефертари, для которой он построил маленький храм в Абу-Симбел. Но Рамсес горько разочаровался в Бент-Анат.

– Дайте-ка я отгадаю. Бент-Анат любила другого.

– Неправильно. Бент-Анат была шпионкой кровных врагов Рамсеса – хеттов!

– Бог мой! – Макорн потер рукой лоб.

У него возникло чувство, будто занавес, закрывавший сцену, упал. С трудом ему удалось привести свои мысли в порядок: «Гелла Хорнштайн шпионила для русских, Гелла Хорнштайн была Бент-Анат!»

– Вам нехорошо, мосье? – поинтересовался Ледо. Макорн выглядел измученным.

– Нет, нет, – успокоил репортер, – это все из-за волнения. Постепенно странное поведение Геллы Хорнштайн обретает смысл. Она действительно жила второй жизнью царицы Бент-Анат.

– Кошмар! – произнес профессор.

– Что вы имеете в виду?

– Вот! – Ледо ткнул пальцем в текст и зачитал: – «…я стану духом света, и мои кости и члены воссоединятся…» Это значит…

– Египетский эксперт по мумиям, – перебил Макорн профессора, – обнаружил у Бент-Анат многочисленные переломы, среди которых был перелом основания черепа и таза.

– Из текста ясно следует, что Усермаатра-Сетепенра разбил ее члены.

– А кто такой этот Усермаатра…

– Рамсес. Усермаатра-Сетепенра – это его имя при коронации.

– Вы думаете, Рамсес собственноручно убил Бент-Анат?

– Ну нет, мосье, фараон никогда не убивал, фараон приказывал убить.

– И как это все происходило?

Профессор Ледо пожал плечами.

– Хотя нам и известно, что у египтян были казни, но детально об этом мы ничего не знаем. Поэтому я не могу ответить на ваш вопрос. Но что касается данного случая, мосье, он меня как египтолога очень заинтересовал. Где сейчас может быть Гелла Хорнштайн?

Макорн беспомощно поднял руки.

– Если бы я знал! Несколько дней назад ее видели в Париже.