Ханна посмотрела на окровавленный палец Джеймса

— Ах ты, бедняжка, — проговорила она с блуждающей улыбкой.

— Этот Патель настоящий псих, — сказал Джеймс. — Макс говорит, он тут еще несколько ребят избил.

— Я слышала, — подтвердила Ханна. — Но после смерти Уилла он очень хорошо обошелся со мной. Когда всё это случилось, он как раз был неподалеку, за углом. Сначала подошел к Уиллу, приподнял его, чтобы посмотреть, живой он или нет, потом подбежал ко мне и к Джейн. У меня была истерика. Он обнял меня, погладил по спине, чтобы успокоить… А знаешь что, Джеймс? Такой чудный теплый вечер, мы, кажется, пришли сюда, чтобы хорошо провести время.

— Прости, — сказал Джеймс. — О чем ты хочешь поговорить?

— Ни о чем, — сказала Ханна, придвинулась к Джеймсу, и они опять стали целоваться.

Джеймс проснулся в семь часов оттого, что страшно хотелось в туалет. В небе сияло только что взошедшее солнце, на онемевшей руке лежала голова Ханны. Он хотел осторожно переложить ее на подушку, чтобы не разбудить, но тут глаза девочки открылись.

— Ох, — простонала Ханна, зевая и потягиваясь. — Спина затекла.

Джеймс встал и прошелся, разминая ноги. Онемевшую руку кололо, будто иголками.

— Вот уж не думал, что на голом гудроне так тяжело спать, — усмехнулся он. — Как ты думаешь, твой отец заметил, что тебя нет дома?

Ханна пожала плечами:

— Если заметил, то наорет, а если не заметил, наорет из-за чего-нибудь еще. Так что какая разница?

— Мне надо в туалет. Если хочешь, пойдем ко мне, позавтракаем. Только в холодильнике почти ничего нет, только молоко для хлопьев… Да и хлопья, кажется, кончились.

— Тогда я лучше воздержусь, — улыбнулась Ханна, завернула подушки в одеяло, подхватила тюк за уголки и взвалила на плечо.

— Ну, до встречи, — попрощался Джеймс.

— Как ты думаешь, что сделает отец, когда я ему скажу, что мы всю ночь на крыше занимались любовью?

— Чего? — ахнул Джеймс. — Я был бы не против. Но мы ведь только целовались, а потом уснули.

— Ага, — хихикнула Ханна. — Но хочется посмотреть, могу ли я сразить отца наповал.

Джеймса разобрал смех.

— Ханна, ты чокнулась. Говори ему всё, что хочешь, только не приплетай моего имени. А то он ворвется ко мне с мачете в руках и изрубит в лапшу.

— Я бы на этот счет не беспокоилась. У моего отца ноги как спички и огромный толстый живот. После того как ты в субботу отлупил тех двух остолопов, я готова поспорить на все мои карманные деньги, что ты легко с ним справишься.

— Это если отец возместит тебе проигрыш, — усмехнулся Джеймс и поцеловал Ханну на прощание. — Я тебе позвоню, — крикнул он, вприпрыжку мчась к туалету. — Удачно поплавать!

27. ВЗЛОМ

Накануне вечером Дэйв сходил в продуктовый магазин. Когда вошел Джеймс, он сидел за столом и ел яичницу с поджаренным хлебом.

— Привет, — ухмыльнулся Дэйв. — Как прошла ночь на крыше?

Джеймс достал из холодильника молоко и отпил прямо из коробки.

— Неплохо, — сказал он.

— Поздравляю, — усмехнулся Дэйв.

— А Соня здесь?

Дэйв пожал плечами.

— Сначала вроде бы влюблена в меня по уши, а теперь без конца шлет эсэмэски и спрашивает, люблю ли я ее.

— А ты, конечно же, нет, — подытожил Джеймс, выхватывая у Дэйва с тарелки треугольный ломтик хлеба.

— Слушай, у меня целое утро ушло на то, чтобы приготовить себе завтрак, — дал резкий отпор Дэйв. — А мне через минуту идти на работу.