Харалан подхватил раненого на руки. Я бросился на помощь. И в этот самый момент зловещий голос — о, теперь этот голос был всем нам хорошо знаком! — с выражением несокрушимой воли произнес:
— Никогда Мира Родерих не станет женой Марка Видаля! Никогда!
Сильный порыв ветра качнул люстру, дверь в сад быстро отворилась и с грохотом захлопнулась. Наш безжалостный противник снова ускользнул от нас.
Марка уложили на диван. Рана, к счастью, оказалась не слишком серьезной. Лезвие кинжала скользнуло по левой лопатке сверху вниз; все обошлось крупным порезом и большой кровью. На сей раз убийца промахнулся.
Доктор сделал перевязку, и Марка отвезли в гостиницу «Темешвар». Ухаживая за раненым братом, я непрестанно думал о проблеме, которую предстояло разрешить любой ценой, чтобы не подвергать угрозе смерти людей, ставших мне родными.
Не успел я ничего еще придумать, последовали другие события, правда не столь драматичные, скорее странные, даже бессмысленные, и дали новую пищу для размышлений. В тот же вечер с площади Куршт и на рынке Коломан жители увидели необычайно яркий свет в окошке каланчи. Горящий факел опускался, поднимался, метался из стороны в сторону, как будто невидимка решил поджечь все сооружение.
Полицейские бросились к башне. Огонь погас. Однако, как и предполагал месье Штепарк, на месте никого не нашли. Дымящийся факел валялся на полу, распространяя вонь, искры летели на крышу, но поджигатель исчез: либо успел скрыться, либо, спрятавшись в невидимую личину, затаился.
Собравшаяся на площади толпа требовала кары негодяю.
Наутро новая выходка накалила страсти горожан, охваченных смятением.
Башенные часы только-только собрались отбить половину одиннадцатого, но вместо этого раздался траурный колокольный звон, нечто вроде похоронного набата.
Один человек явно бы не управился со сложной колокольной системой собора. Очевидно, Вильгельму Шторицу помогали соучастники, по крайней мере один — слуга Герман.
Охваченные паникой, обыватели толпами повалили на площадь Сент-Михай. Люди шли из самых отдаленных кварталов. И снова месье Штепарк и полицейские бросились к лестнице, ведущей на Северную башню, буквально взлетели по крутым ступеням, ворвались на колокольню, пронизанную светом. Онемевшие колокола еще слегка раскачивались, звонари уже испарились.
Глава XIV
Итак, мои самые худшие опасения подтвердились. Вильгельм Шториц не покинул, да и не собирался покидать Рагз.
Необходимо было разработать план действий, который обезопасил бы нас от дальнейших покушений негодяя.
Прежде всего я решил собрать вместе всех тех, кто подвергался хоть какой-нибудь опасности, и организовать надежную систему защиты. Я тщательно изучил средства для достижения этой цели и, уяснив их для себя, немедленно приступил к делу.
Через пару дней после покушения, утром шестого июня, Марка перевезли к Родерихам и устроили в соседней с Мирой комнате. Я изложил свой план доктору, который полностью одобрил его и предоставил мне свободу действий, объявив, что отныне рассматривает меня в качестве командира осажденного гарнизона.
Оставив одного слугу стеречь Марка и Миру, — нельзя было рисковать! — я начал дотошный осмотр особняка с помощью всех его обитателей, включая капитана Харалана и мадам Родерих.
Начали с кровли. Держась за руки, цепочкой, мы прошли ее от края до края. Затем исследовали все комнаты, каждый сантиметр дома. Следили, чтобы в цепочке не было интервалов, сквозь которые мог проскользнуть невидимый противник. Мы приподнимали все портьеры, передвигали стулья, кресла, заглядывали под кровати и на шкафы. И в каждой комнате после обследования дверь запирали, а ключи я клал в карман.
Вся работа длилась более двух часов. |