Тут он взглянул в сторону моря, извинился и исчез в кустах.

Пенелопа была удивлена такому внезапному окончанию разговора, но неожиданно Миллс снова появился, держа в руках подзорную трубу. Он поднял ее, но через минуту опустил.

— Я ее узнал даже невооруженным глазом, — удовлетворенно ответил Миллс.

Пенелопа посмотрела в направлении, куда он указывал. На горизонте виднелось небольшое пятнышко.

— В трубу вы рассмотрите лучше…

Она поднесла к глазам поданный Миллсом оптический прибор и увидела вдали черное стройное судно с двумя мачтами и черной трубой. Казалось, он стоит на месте.

— Это — прекрасная «Полианта», — прошептал Миллс и замолчал, как будто у него вырвалось важное признание.

— Я видела этот корабль вчера, — ответила Пенелопа. — Это яхта.

Миллс помолчал.

— Да. Это яхта, — наконец подтвердил он. — Она принадлежит моему близкому другу герцогу Эйгильскому. Мне не раз приходилось путешествовать на ней. Это очень хорошая яхта.

Миллс надел шляпу, повернулся и направился вниз. У Пенелопы осталось впечатление, что этот человек не вполне нормален.

Встретившись с Дорбанами, Пенелопа умолчала о своей встрече. Но уже позже, за чаем, ощутила угрызения совести и все рассказала.

— Стамфорд Миллс? — поспешно спросил Дорбан. — Что он здесь делает? Он вас расспрашивал?

— Да. Он спрашивал о вас.

— Ты ведь говорила, что он в Лондоне, — обратился к жене Дорбан.

— Я слышала, что он там, — ответила она.

— Что он здесь делает? О чем он еще спрашивал?

— Он спросил меня, здесь ли мистер Уиплоу.

Дорбан обменялся с женой многозначительным взглядом.

— И вы, разумеется, ответили ему, что здесь никакого Уиплоу не было?

— Мне показалось, что Миллс уверен в том, что у вас вчера был гость, — сказала Пенелопа.

Мистер Дорбан продолжал задавать ей вопросы. Но чем больше он спрашивал, тем меньше было у Пенелопы желания рассказывать подробности о своей встрече с Миллсом. О «Полианте» она вообще не упомянула.

— Пенелопа, пройдите, пожалуйста, наверх и разберите там сундук в гардеробной. Там лежат мои летние вещи, которые я носила в прошлом году. Лучше продать их скупщикам в Торквее, чем дожидаться пока их съест моль.

— Хорошо, — ответила Пенелопа и вышла из столовой.

Через несколько минут она возвратилась и попросила у Цинтии ключ от сундука.

— Разве он заперт? — удивилась хозяйка. — Что-то я не припомню, чтобы его запирала.

Она вынула из ящика письменного стола связку ключей.

— Один из них должен подойти.

Пенелопа снова поднялась наверх и отперла сундук.

Этот большой зеленый ящик Цинтия показала ей на следующий день после прибытия, когда они осматривали дом. Тогда же она узнала, что раньше у Дорбанов было два таких сундука, но один затерялся в каком-то из путешествий.

Верхнее отделение сундука оказалось пустым. Пенелопа вынула его и поставила на пол. Следующее отделение было перекрыто листом коричневой бумаги. Она сняла его и увидела две картины без рам. На одной была изображена голова святого, на другой — пейзаж в манере Корло. К картинам была прикреплена записка:

«Настоящим подтверждаю получение семисот фунтов в качестве уплаты за картины „Св. Марк“ и „Английский пейзаж“».

Квитанция была подписана Джоном Фельтхемом ровно год назад.

Пенелопа отложила обе картины в сторону, а квитанцию положила на подоконник. После этого она вновь склонилась над сундуком и остолбенела.