— Но теперь вы пишете книги, — удивилась Джуд.

— Да, я уверен, мои учителя потрясены. Но ведь я пишу о том, что мне небезразлично. Поэтому и могу донести до читателей свои мысли.

— В ваших книгах чувствуется сильная энергия, — признала она.

— Спасибо. О, смотрите, жук-рогач! Рад, что увидел его.

Юэн вынул из рюкзака ноутбук и что-то напечатал, касаясь клавиш огрызком карандаша.

— Это для местного обзора, — пояснил он. — Знаете, я стал читать серьезные книги, размышлять и писать, только когда покончил с учебой. Мне хотелось самому бродить по земле и проводить исследования, а не делать то, что прикажут. Конечно, совершил немало ошибок, зато сумел найти свою нишу.

— У вас нет определенного распорядка дня? Вы сами сказали, что иногда ложитесь чуть ли не на рассвете.

— Да, мне говорили, что жизнь среди звезд, мотыльков и летучих мышей ужасно раздражает. Так считала Карла, моя бывшая жена. Мы поженились очень молодыми и… позже обнаружили, что хотим от жизни разного. — Он улыбнулся с легким сожалением.

Джуд насторожилась.

— Я не признаю режим, а это плохо для одинокого человека. Просыпаюсь, когда вздумается, пишу, когда хочется. Потом кто-то может позвонить и предложить что-то интересное, и тогда я уезжаю на пару дней. Срочно прошу кого-нибудь приехать и покормить животных… Кстати, вчера я выпустил кролика. Отнес к садку, где его нашел, и дал ему полную свободу.

— И как он?

— Подбежал к братьям и сестрам и стал щипать травку. Удивительно, что все эти книги вообще написаны. Приходится трудиться, чтобы оплачивать счета.

— Но вы читаете лекции и тому подобное? — допытывалась Джуд.

— Да, и много. Подрабатываю журналистикой, особенно когда одна книга вышла, а очередная еще не появилась. Ну что, возвращаемся?

Некоторое время шли молча. Вскоре Джуд почувствовала легкое беспокойство, словно в ответ на мысль о возвращении к цивилизации. Время от времени Юэн останавливался, чтобы полюбоваться жизнью насекомых, кипящей под куском коры, или послушать птиц. Ощутив взгляд Юэна, Джуд с улыбкой повернулась.

— Что? Я не похожа на часть живой природы?

— Конечно, нет, — смущенно промямлил он. — Но иногда вы кажетесь очень грустной.

Он говорил вроде беспечно, но выражение лица, обычно спокойное и уверенное, внезапно стало беззащитным, словно она коснулась чувствительной струнки его души.

— Правда? Мне жаль. Слишком много проблем.

— Я гадал… простите меня. Клер рассказала, вы потеряли мужа. От такого горя трудно оправиться.

Джуд вдруг поняла, что они впервые говорят о личном.

— Да. Было и есть. Столько людей, добрых, прекрасных, любят меня и считают, что я должна жить дальше. Но я… не могу… не хватает мужества. — Она натужно рассмеялась. — Но думаю, когда-нибудь наберусь храбрости…

Юэн кивнул, и она была рада, что он не сказал банальность вроде той, что время лечит.

— Сейчас я думала не о Марке, а о Саммер и о том, что делать.

— Джуд, я тоже волнуюсь за нее. Клер мне все объяснила. Зря я водил девочку к башне. Но у меня не было и тени подозрений, как же я мог догадаться?

— Не стоит себя винить. Но очень хочется раскрыть тайну как можно скорее. Вдруг именно так я сумею ей помочь, — вздохнула Джуд.

— Как продвигается история с колье?

— Не очень. Бабушка немного рассказала о мальчишке, который издевался над цыганкой. Я хотела поделиться с вами. Оказалось, она хранила колье под полом вашего коттеджа.