|
Элвин смотрела во все глаза, впитывая в себя великолепие убранства, монументальные витражи, яркие живые цвета стенной росписи, статуи, стоящие как живые у стен. На втором этаже, в своей личной часовне, он подвел девочку к мраморному алтарю, где лежал небольшой искривленный кусочек дерева. Своим глубоким, преисполненным благоговения голосом король поведал ей, что это привезенная из Константинополя частица тернового венца Спасителя, ради которой он и повелел построить церковь. «Это же вроде моих „сокровищ“, — изумилась Элвин, — где деревяшка на самом деле вовсе не деревяшка, а воплощение веры короля». Они вместе опустились на колени перед святыней и молились почти час. Элвин никогда еще не чувствовала такого благостного умиротворения, такой нежной теплоты, стоя на коленях на холодном каменном полу рядом с королем Франции. Она, в простом платье и белом переднике, и Людовик — в ярко-красном плаще, отороченном мехом горностая. Элвин едва осмеливалась дышать, боясь нарушить тишину, искоса поглядывая на монарха, прикрывшего глаза в молитве. Потом король, кажется, не отличал ее от других горничных, но для Элвин чудесные мгновения запомнились навсегда.
Элвин заволновалась, что очарование Сен-Шапель может задержать трубадура. Она уже четыре дня искала возможности встретиться с Пьером де Понт-Экве, но вокруг трубадура постоянно крутились хихикающие придворные дамы и любопытные вельможи. Эврар настоятельно наказал взять «Книгу Грааля» обязательно до представления. А оно состоится сегодня. Большой зал уже подготовлен. На столах кувшины с вином и кубки, стены украшают флаги, горят факелы. Настоящий праздник в честь Дня всех святых. Вечером придворные вместе с приехавшими баронами присоединятся к королевской семье на особой вечерней службе в Сен-Шапель, после которой состоится представление, а затем пиршество. В городе к прибытию трубадура относились по-разному. Многих простых людей, жаждавших его увидеть, разочаровало намерение Пьера выступить только перед королем. Священники из местных коллегий, подстрекаемые доминиканцами, призывали к запрету выступления. Людовик, истративший на этот вечер кучу денег, не желал его испортить и обмануть ожидания гостей, но, как узнала от королевы Элвин, втайне сожалел о приглашении Пьера к своему двору. В любом случае король заверил священников в готовности немедленно остановить представление, если заметит малейшее нарушение кодекса поведения. «Пойди к нему в комнату, пока его нет, и возьми книгу. Это так просто», — говорила себе Элвин. Но не могла двинуться. Кроме опасения быть пойманной, у Элвин имелись и другие причины оставаться на месте. Эврар, разумеется, всего не рассказал, но ее заинтриговало очевидное отчаяние капеллана и сам факт прихода к ней старого наставника. Она согласилась только при условии, что, получив книгу, он немедленно представит Уилла к посвящению в рыцари. Да, конечно, Уилл будет ей признателен, осуществится его мечта, но, помимо всего прочего, Элвин представляла себя героиней одного из романов, читаемых ею во множестве. «К тому же трубадур, наверное, никогда не расстается с книгой», — убеждала она себя, пытаясь унять дрожь. Наконец дверь церкви распахнулась. Вышли двое. Элвин замерла, наблюдая за ними из-под опущенных ресниц. Мария оказалась права. Пьер де Понт-Экве действительно хорош собой. Невысокий, худощавый, но держится с большим достоинством, как настоящий аристократ. Молодой человек с роскошными каштановыми волосами и красивыми голубыми, очень умными, глазами глянул на нее, и Элвин отвернулась. — Надеюсь развлечь вас сегодня вечером, мой господин, — донесся до нее голос трубадура. Напряженный, глубокий, звучный. — И нижайше прошу вас передать мою благодарность его величеству за позволение увидеть личную часовню. Недаром ее называют одним из чудес света. Его спутник быстро удалился, согнувшись под дождем, а Пьер зашлепал кожаными сапогами по грязи прямо к ней. |
