Синти слегка ударила дочь по руке.

— Веди себя прилично, противный ребенок! Как тебе крабы, Лили?

Девушка облизала губы.

— Удивительно вкусно, — помолчав, произнесла она. — Я никак не могу наесться.

Слишком вкусно, подумал он, наблюдая за ней. Капелька масла стекла ей на подбородок, и Себастьян протянул руку через весь стол, чтобы ее вытереть.

Лили в смущении уставилась на него, а потом весело рассмеялась.

― В чем дело, Себастьян? У меня грязное лицо?

― Да, — фыркнул он, сердясь на себя самого, на нее, на весь мир. — У тебя масло на лице. Я решил…

― Себастьян! — Его мать была шокирована.

― Извините, я не хотел, чтобы она испачкала свое красивое платье, — оправдываясь, начал он. Боже, этот день он будет вспоминать до конца жизни.

― Да, когда ешь крабов, всегда умудряешься что-нибудь испачкать, — проворчал Хьюго, выступая в роли примирителя. Он не любил неловких ситуаций. — Поэтому лучше их есть на природе в купальных костюмах. Дай-ка я, Лили. — Он салфеткой вытер ей лицо. — Ну вот, теперь все в порядке. Ешь осторожнее, а то вся перемажешься.

Больше не было никаких неожиданностей, ужин проходил в спокойной обстановке. Себастьян старался не смотреть на Лили, остальные продолжали беседу.

Затем они с Хьюго направились в кабинет, чтобы выпить немного вина.

— Что ты о ней думаешь, сынок? — спросил Хьюго. Он сел на свое место и с любопытством взглянул на Себастьяна. Похоже, сын влюбился в Лили и не догадывается об этом.

― Меня больше интересует, что ты о ней думаешь, — ловко увернулся от ответа Себастьян.

― Она мне кажется великодушным человеком. Незлопамятна, добра, легко прощает людей. Она просто ангел.

― А ей некого прощать, Хьюго, это ведь тебя предали. Ее никто еще не предавал, не бросал на произвол судьбы, не оставлял без гроша в кармане. И во всем виновата ее мать.

― Но она не знает этого, она уверена, что это я бросил ее мать. По-моему, Нейл Тэлбот хорошо выполнил свой отцовский долг. Жаль только, что не я был ее отцом. Она любит своих родителей, постоянно вспоминает о них, но ей не хватало любви. Этой девочке нужна любовь.

― Ты объяснил ей, кто на самом деле виноват во всем? — не обращая внимания на последние реплики Хьюго, спросил Себастьян.

― Нет. — Хьюго взял бокал с вином. — Я сказал ей только о том, что очень сожалею, что не был с ней все эти двадцать шесть лет. О ее матери я ничего не говорил, и не собираюсь. Зачем расстраивать ее понапрасну? Пусть у нее в душе живут прекрасные воспоминания, пусть ее прошлое остается таким, каким она хочет его видеть. Правда никому не принесет пользы, только вред.

― Ты очень мягкосердечный человек, Хьюго, но она должна узнать правду. Она ведь приехала сюда только ради этого.

― Понимаешь, Себастьян, все эти двадцать шесть лет я чувствовал свою вину. Что, если у Женевьевы были очень трудные времена? Если бы она не взяла деньги, она бы не смогла воспитать девочку, сдала бы ее в приют или подбросила незнакомым людям. Мне становится не по себе от одной этой мысли.

― Что значит «если бы»? Ничего же не произошло. Кроме того, твое местожительство ни когда не было секретом. Если бы у Женевьевы возникли проблемы, она бы приехала к тебе и попросила о помощи. Все, что я слышал о ней от тебя, доказывает, что эта женщина знала, как обеспечить себя, как выжить в этом мире.

― Но удача изменила ей. — Хьюго задумчиво рассматривал свой портсигар. — Я ценю твою преданность, Себастьян, ты очень помог мне, но я прошу тебя об одной услуге: пообещай, что ты не расскажешь Лили ничего плохого о ее прошлом. Ничего. Ты понял?

― Ты даже не знаешь эту девчонку! Почему ты так тревожишься о ней?

― Она очень милая.