|
Но что делать с иконографией Рюрикова образа? С бритым черепом, клоком волос в два завитка и усами ниже подбородка? Вряд ли ютландский конунг носил такие усы, такой оселедец и брил затылок до голой кожи. Но что он мог носить точно, особенно во время своих походов, – так упомянутую выше серьгу в ухе. По всем пиратским правилам такая серьга, кажется, на протяжении всего обозримого исторического пространства была признаком свободы и богатства. Только иконография – явление еще более позднее, чем рождение легенды. Рюрика не видел никто, потому что он – легенда, но первых киевских князей видели. Поверьте мне, вот эти князья-то и могли брить до синевы череп, отпускать усы, как было принято на юге Руси, и носить оселедец – совершенно четкий признак того, с каким народом имеем мы дело. Новгородцы оселедца не носили, не тот климат.
Но вернемся к летописным текстам. Наш Рюрик, по происхождению северянин или южанин, живущий за морем, пришел на земли Новгорода со своею русью. Привел он, конечно, не рустригенскую, а совершенно другую "русь", но что за русь привел этот достославный князь? Повторюсь: о массовом исходе ободритов со своих земель западные хроники молчат. Впрочем, никаких больших и зафиксированных летописными источниками перемещений народов в районе Балтики в это время и не известно. И много это или мало – вся русь? Современные исследователи полагают, что русь – это не именование народа, а именование касты. Рюрик привел с собой управляющую верхушку будущего единого общества, элиту, управляющую в свою очередь своими "варягами". Русь – это военное рыцарское сословие, которое взяло власть в свои руки. Вот почему от эпитета и самоназвания нашего народа как "русский" многих вполне образованных людей бросает в дрожь. Княжеский, царский, барский – это признак зависимости, рабства. Даже русский гражданин – это зависимый гражданин, а русский народ – народ, принадлежащий своей номенклатуре. Язык лгать не умеет, он выдает с головой, чем была та русь, которую привел Рюрик и посадил как в Ладоге и Новгороде, так позже и по всем другим городам: сперва поближе к северу, затем – все дальше и дальше на юг. Или… сначала на юге, а потом все дальше и дальше к северу? Судя по летописным источникам стягивание государственного княжеского ярма начинается с севера, поэтому и мы будем предполагать, что в этом смысле летописи не врут. Скажем так, один из князей или конунгов, условное имя Рюрик, национальность не столь важна, решил попытать счастья и прибрать к рукам богатый север, а затем богатый юг. Но зачем свободному конунгу менять вольную жизнь на трудное и утомительное создание нового государства?
О, причины для этого были, и еще какие! Ведь от Ладоги и к южным берегам Каспия и Черного моря вела его протяженная речная система, и была она неплохо освоена варягами. Освоена – но не закреплена. И там, на юге, только ждало мудрого завоевания государство славян, а точнее – союз племенных земель с главным городом Киевом. Но была и еще одна весомая причина: сам Новгород. В Новгороде Рюрик чувствовал себя крайне неуютно. Мы уже говорили, что этнически Новгород был "пестрым". Это доказали археологические сведения: в доначальном своем виде Новгород был вовсе не единым городом, а тремя поселениями словен, мери и кривичей. Стоял древний Новгород на трех холмах: словенском Холме (Хольмгарде), Нереве (мереве) и Людине (с главной улицей Прусской), где жили кривичи. В отличие от других русских городов Новгород был особым городом, и не потому, что в нем имелось вече (оно было во многих городах), а потому, что состав горожан был весьма специфический – богатые землевладельцы, имеющие свои земли за пределами города. Новгород формировался как торгово-ремесленный центр, куда свозились со всей новгородской земли богатства и превращались ремесленниками в товары, которые и торговали потом горожане. Именно поэтому власть князя была в городе минимальной: его могли принять, а могли и выгнать. |