Нужно было идти. Это будет первая ночь, которую я проведу на ранчо, а не у Сэди, и там не будет простыней и еды в холодильнике, не считая «Миллер Лайт» и колы, приобретенной для папиных друзей, которые иногда заезжали на ранчо поохотиться. Папа шесть месяцев назад попросил нашу экономку закрыть дом и с тех пор работал только здесь, здесь принимал душ, здесь же и спал, если только дела не уводили его в Ворсингтон.

До дома было минимум сорок пять минут езды. Возможно, сегодня лучше заночевать тут.

За окнами западной стены я видела лишь чернильную темноту, скрывавшую даже кирпичную стену соседнего здания, до которой можно было дотянуться рукой из окна. Другие офисы в папином здании — страховое агентство, кабинет ортодонта, адвокатская контора — опустели уже в шесть вечера, так что я осталась наедине с призраками. Щелкнул кондиционер, и мое сердце слегка подпрыгнуло.

Еще одна мысль не давала мне покоя.

Понадобилось всего два клика, чтобы выяснить, где находится Энтони Марчетти.

Двадцать дней назад его перевели из одиночной камеры тюрьмы строгого режима в Крест-Хилл, штат Иллинойс, в обычную камеру Форт-Ворса, штат Техас. Марчетти готовился к досрочному освобождению. И до его местонахождения было двадцать пять минут езды.

Кто-то явно играл со мной, либо там, наверху, либо здесь, на земле.

Вдруг мои усталые глаза засекли движение — размытый мазок зеленого.

Кто-то был в комнате, у двери.

Моя правая рука автоматически выхватила беретту «М9», которую отец держал в специальной кобуре под столешницей, и я прицелилась в голову мужчины, которого никогда раньше не видела. На все это у меня ушло примерно три секунды. Хорошая мышечная память.

Давным-давно мы с Сэди тренировали это движение, выхватывая своими маленькими ручками водяные пистолеты. Тогда нашей целью было намочить противника и успеть вытереть пол, пока папа не вернулся из зала совещаний.

— Ого! — Незнакомец резко остановился на входе в комнату.

Этот парень мог оказаться заблудившимся туристом. Симпатичный, но не в моем вкусе. Стареющий сынок богатых родителей. На нем была лаймово-зеленая рубашка-поло, похожая на флаг какой-то страны, а на левом бицепсе виднелся маленький розовый пони. Его рваные джинсы баксов за сто пятьдесят должны были бы выглядеть так, словно он много работает со скотом, но вместо этого при взгляде на них становилось ясно, что трепал и рвал их рабский труд вьетнамских швей.

Он притворялся.

Я, поклонница «левайсов», работала со скотом с шести лет, поэтому джинсы стали первым очком не в его пользу. Были и другие, к примеру, короткие волосы, уложенные с помощью мусса в неестественную прическу.

— Вы заблудились? — осторожно спросила я. — Это частные владения.

Не сводя с беретты глаз, он сполз на кожаный стул лицом ко мне. Положил на стол маленький цифровой диктофон, поставил на пол кейс.

— Мне будет уютней, если вы это опустите, — сказал он мне. — Я из журнала «Техас Мансли». У нас есть общий знакомый. Лидия Прэтт. Я не хотел вас пугать, я просто думал, что могу перехватить вас здесь и назначить время нашей встречи. Вот моя визитка. — Он запустил карточку по столу. — На звонки по мобильному вы не отвечали.

В его истории звенела пара правдивых нот, но от него самого мои нервы вопили не тише подростков-чирлидеров. Я опустила пистолет, вернула его в кобуру под столом и взяла визитку.

Джек Смит. Ведущий журналист. Журнал «Техас Мансли». Два телефонных номера, номер факса с индексом Остина, имейл.

— Зовите меня Джек, — сказал он, улыбаясь и протягивая руку, которую я не собиралась пожимать.

Убирайся. Это слово звенело в моей голове. Я посмотрела на свой телефон.