– Жива, – выдохнул капитан, увидев, что жилка на шее пленницы бьется. Его руки и камзол тут же густо окрасились кровью.

Блэк, шумно дыша и страшно вращая глазами, стал наступать на Фокси. Та тонко завизжала и поползла от него прочь, держа окровавленный нож в руках. От страха она забилась под кровать. Это спасло ее от быстрой расправы: невооруженный кок мог свернуть ей шею, как цыпленку. Но он не стал доставать мерзавку. Еще успеет. Сейчас нужна помощь его девочке. Стукнув по кровати кулаком и грязно выругавшись, Роки покинул каюту, не забыв закрыть ее на засов.

Фокси, не вылезая из укрытия, выла до самой ночи, проклиная судьбу и мертвого Скира-Кво, который лежал недалеко от нее в луже мочи и испражнений. Ее крики разносились по всему кораблю и взволнованные моряки, свободные от несения службы, стали стягиваться к камбузу. С удивлением они обнаружили, что огонь в очаге погас, еда сырая, а кока нет на месте. Небывалый случай за все время плавания «Свирепого».

Потянулись дни полные боли и отчаяния. Свон приходила в себя, потом опять проваливалась в звенящую пустоту.

Когда сознание, наконец, вернулось, она почувствовала, что ей тяжело дышать. Свон не сразу поняла, что лежит на животе. Попробовав шевелиться, пленница закричала от боли. Спина горела, словно ее долго били хлыстом. Еще донимала тянущая боль в руке. Поднеся ее к глазам, она поняла, что это из-за колечка. Оно светилось неярким огнем.

– Мы пытались снять кольцо, но не получилось, – услышала она тихий голос.

У кровати сидел улыбающийся Блэк. По его большому лицу катились слезы. Нос, и без того широкий, еще сильнее распух, и кок непрестанно им шмыгал.

– Как ты? – участливо спросил он.

– Больно, – помедлив, ответила Свон. Горло ее пересохло, губы покрылись коркой, а из трещин сочилась кровь.

– Где я?

Кок поднес кружку с водой к губам Свон.

– Пей, родная. Ты в каюте капитана. Мы вместе ухаживали за тобой. Теперь ты выздоравливаешь: жар спал, раны больше не гноятся.

– Раны? Много их? – сделав пару глотков, спросила Свон.

Кок замялся.

– Нет, всего две.

– Но почему так больно?

– Раны длинные. Одна из них глубокая. Пришлось зашивать, – вздохнул Роки.

– Зашивать? – не поверила Свон. Она не знала, что можно шить человеческую кожу.

– Наш капитан сделал все аккуратно. Он опытный, не раз приходилось заниматься ранениями. На море всякое случается, – ласково объяснил кок. – Как заживет, мы нитки из тебя вытащим.

– Я стала уродом? – слезы градом потекли из глаз девушки.

– Что ты! – кок присел на корточки перед кроватью, заглядывая в лицо Свон. – Зачем такое говоришь? В платье совсем незаметно будет.

– Я не страшусь шрамов, я страшусь своей судьбы. Если уродливую рабыню не смогут выставить на торги, скажи, что ее ждет? Команда матросов или дом падших женщин? В любом случае, это не то место, о котором мечтает невинная девушка.

– Я не буду продавать тебя, – глухой голос, раздавшийся рядом, напугал не только Свон, но и кока. Оба вздрогнули, и Свон застонала от вспыхнувшей боли. Кок нехотя поднялся и отошел в сторону, уступая капитану место у кровати.

Зорг Иолай не попал в поле зрения Свон, поэтому она не смогла оценить произошедшие с ним перемены. Они оказались разительными: Зорга невозможно стало узнать. Коротко стриженые волосы и чисто выбритое лицо превратили грозного главаря «Свирепого» в незнакомца. Оказывается, капитан отличался той мужественной красотой, о которой грезят юные девицы, начитавшись романов о благородных морских разбойниках.