Это мне Михаил подсказал, как лучше себя преподнести. Держаться нужно скромно, инициативу не проявлять, отвечать только тогда, когда того требует ситуация. В общем, вести себя как обычный подкаблучник, пришедший домой с зарплатой. Еще Ткач добавил, чтобы я не выкидывал никаких фортелей. Ага, именно так и сказал. Будто шепнул ему воевода что-то на мой счет. Опять репутация бежит впереди Моти Зорина.

— Прошу вас, Матвей, не робейте. Пусть я и Великий Князь Святослав Александрович Никитинский, пятый своего имени, владетель Великого Новгородского княжества, но вместе с тем всего лишь обычный человек. И немногим старше вас. И мои гости, несмотря на возраст и регалии, лишены всякой чванливости. Смотрите…

Затем вполне обычный человек (пусть и по совместительству кощей) по очереди представил собравшихся в оранжерее — коротышку-воеводу Богдана Ефимовича (с виду действительно доброго малого), худого крона Алексея Вредителя (вот этот не понравился и внешне, и по прозвищу) — молодого ведуна Марата Башку, Карпа Зеркального. Но больше всего я ждал, что скажут о моем старом знакомом. Старом в смысле возраста, а не то чтобы мы все дни рождения вместе справляли.

Вот дошла очередь и до него. Оказался он Треповым Тимофеем Валентиновичем, подданным Великого Князя Тверского. Вообще, с этими княжествами интересно, конечно. Куда не плюнь — везде сплошное величие. Лучше бы дороги делали, а не в пафосе и гордыне соревновались.

Но после представления старика интриги меньше не стало. Если этот Трепов находился у Князя, значит, имеет на того какое-то определенное влияние. Короче, лично для меня — ничего хорошего. Если бы Святослав сейчас сказал, что они тут посовещались и решили меня освежевать, я бы не удивился. Но нет, ничего такого. Даже не внесли набор для порки — считай, день удался. Могущественный Государь говорил вообще о всякой ерунде. Спрашивал, где я работал раньше, до рубежничества, искренне интересовался чужанской жизнью, даже про «девятку» знал, которую я благополучно скинул. Вот так вот, Большой Князь следит за тобой.

Из всего, что имело хоть какой-то смысл — были вопросы про лешего. Тут я отнекиваться не стал. Рассказал про лешачиху и признался, что действительно после этого мы приятельствуем тире дружим.

— Интересно, как же вы, Матвей, собрались нечисть победить, когда по хисту слабее нее были? Да без артефактов.

— С божьей помощью, — ответил я, чувствуя себя немного глупо под многочисленными взглядами этих могущественных рубежников. — Мы же русские, с нами Бог и все такое.

— И значит, лесной черт вас спас? Без зарока, без шантажа? — поинтересовался воевода.

Пришлось опять рассказывать. При этом я себя чувствовал жутко некомфортно. Выяснилось, что я довольно скромный молодой человек. И даже там, где можно было похвастаться, старался максимально сгладить углы и не выпячиваться. Однако не покидало ощущение, что Великий Князь и без того замечательно знает всю мою биографию.

И что меня напрягало больше всего, Святослав — этот парень моего возраста, так четко и не сказал, что именно ему от скромного ведуна надо. Я ожидал прямых приказов или чего-то в этом духе. Хрен там плавал. Он словно собирал информацию для книги «Самые обычные рубежники и где они обитают».

Постепенно Святослав Пятый будто даже утратил интерес ко мне. Аудиенция (хотя она больше походила на фуршет без еды) закончилась, я вместе с Ткачом отошел в сторону, а Великий Князь продолжал разговаривать со своим ближним кругом.

— И что теперь? — спросил я.

— Пока ничего, — ответил кощей. — Князь думает.

Если это была правда, то этому Святославу можно только позавидовать. Когда думал я, то на лбу могла проступить пульсирующая вена. О том, чтобы поддерживать разговор — речи не шло. А Великий Князь общался и улыбался, явно не выпадая из диалога.