Так я проболтался примерно с полчаса. Походил, поизучал растения, поковырял ногой пол, посмотрел в окна, поскучал, снова поковырял ногой пол, опять поскучал… Затем ко мне подошел Ткач и сказал, что сейчас мы подойдем к Великому Князю, поклонимся, извинимся и откланяемся. Мол, так надо.

Собственно, все это и произошло. Михаил попросил извинения сначала за то, что отвлекает Могущественного Государя, затем за то, что нам (в смысле, мне и ему) надо безотлагательно заняться прочими делами. Я почти сыграл роль безропотного и послушного подданного, который готов терпеть любые лишения, дабы выслужиться перед самодержцем.

Почти — потому что когда Ткач развернулся на каблуках и зашагал к выходу, я все же проявил себя. Наверное, будь рядом мой родной воевода, его бы инфаркт хватил. Поэтому даже хорошо, что Илия остался в Выборге.

— Ваше Величество, разрешите обратиться!

Все-таки, армию до конца из человека не выбить. Правда, в данном случае мои слова явно повеселили Великого Князя.

— Обращайтесь, Матвей.

— Зачем я вам? Вы выдернули меня из родного дома, я проехал почти сто пятьдесят километров и для чего? Вы же даже мне ничего не сказали.

Сразу стало ясно, нынешний воевода придерживался примерно такого же мнения, что и мой, родной. Этот Богдан Ефимович пошел пятнами и, кажется, стал задыхаться. Да и остальные принялись переглядываться. Разве что крон не шелохнулся. Он вообще, такое ощущение, был очень далеко.

— А что именно вы хотели услышать? — поинтересовался Великий Князь.

— Ну не знаю. Что вам от меня что-то нужно. Какие-то распоряжения получить. Разве не для этого вызывают?

— Или, например, чтобы посмотреть на человека, познакомиться с ним, составить первое впечатление. И надо сказать, что оно составлено. Я увидел именно то, на что и рассчитывал. Мои люди не обманули.

— И что теперь, Ваше Величество?

— Отдыхайте, наслаждайтесь Петербургом. В это время года он неприлично хорош. А когда настанет черед, мы с вами еще раз поговорим.

— Спасибо, всего доброго.

Что интересно, Ткач не накинулся на меня, стоило нам выйти за двери. Он вообще не произнес ни слова и делал вид, что все прошло именно так, как и задумывалось. Интересно, а что, если на это и был расчет? Что я проявлю свою несдержанность и выставлю себя в худшем свете. Только ради чего?

— В Подворье заедем завтра, — сказал он. — Сейчас я отвезу тебя и твою нечисть в квартиру, которую вам сняли. Познакомлю с человеком, которого Великий Князь отрядил тебе помогать. А сам отправлюсь по делам.

Значит и про нечисть в портсигаре знает. Что-то вся эта движуха мне нравится все меньше и меньше. Такое ощущение, что я подопытная мышь в клетке, за которой кто-то пристально наблюдает.

* * *

— Так чего делать, сс… будешь?

— Наслаждаться Петербургом. Мне же так Великий Князь велел. Можно даже совместить приятное с полезным.

— По девкам продажным сс… пойдешь, что ли?

— Вот если бы это сказал Гриша, было бы не так обидно. Но от тебя, Юния, я этого совсем не ожидал. Продажной любви я предпочитаю ту, где не надо платить. И дело не только в том, что я жлоб.

— Сс… — произнесла Лихо. Интересно, что она имела в виду?

Я еще раз выглянул в окно. Леопольд, здоровенный амбал, комплекцией походивший на перекормленного Валуева, продолжал прожигать взглядом мостовую. Хотя, кстати, глаза у него добрые. Наверное, если он убьет кого, то будет очень сильно расстраиваться. Короче, гулять надо без него.