— Это существо не просто так называют Двуликой, — пояснил ему я. — У него две ипостаси — девчушка лет семи-десяти и дряхлая старуха, больше похожая на труп, чем на человека. В первом обличье она заплутавших под горами и потерявших надежду людей спасает, выводя их из подземелий на свет божий, во втором губит, причем довольно изобретательно. Может в затопленную штольню завести, или под обвал подставить, или вывести к обрыву. Человек радуется, увидев свет, бежит со всех ног и кубарем летит вниз.

— Или просто убивает, — понизив голос и зачем-то оглянувшись, перехватила инициативу Метельская. — Не знаю, как именно, но это факт. К примеру, только за текущий год нашли в разных местах трех потеряшек, отколовшихся от своих групп. Все, как один, крепкие ребята, без малейших признаков кардиологических или каких-то других хворей, без следов насилия на телах, при этом они мертвы. Что характерно, все трое найдены в десяти-двадцати метрах от выхода из пещер наружу. То есть они уже свет дня видели, понимаешь? А потом что-то случилось, и они Богу душу отдали. Явно работа Двуликой. Повторюсь — только за этот год трое, и это те, которых нашли, может, их и больше. В том — семеро, в позатом вообще больше десяти.

— Ужас какой, — потер щеки ладонями Аркаша.

— Начиналось же все с того, что эти черти в пещерах свинячили, шумели и в целом вели себя неправильно, так после их спутники показали, — назидательно произнесла Метельская. — Знаешь, Макс, а в чем-то я ее даже понимаю. Вот тебе самому понравится, если в твой дом вопрется какой-то незваный гость и начнет везде устраивать срач? Бумажки на пол кидать, консервные банки ногами пинать, бутылки бить, песни орать? Нет? А ей почему должно нравиться?

— Аргументированно, — признал я. — Значит, весь мусор или утилизируем, или тащим с собой.

— Да Двуликая еще ладно, за ней можно и не ходить. — Светлана поднялась с пенька, на котором сидела, и снова закинула рюкзак на плечи. — Она тебя за собой зовет, но решение-то — идти не идти — принимать тебе. Другое страшно — не приведи Господь, мы что-то не то учудим во владениях хозяйки, вот тогда нам точно ничего хорошего не светит. А где именно они начинаются, ведомо только ей одной.

И снова мы перли вверх, огибая все чаще попадающиеся нам по пути огромные камни, иногда прорываясь через заросли кустов и оскальзываясь на корнях, выпирающих из-под земли.

Вид на озеро перед нами открылся внезапно и, наверное, от этого прямо приковал к себе взгляды всей нашей компании. Даже бездушная Марго и та прониклась увиденным.

Бездонно-синее, словно небо, что упало на землю, огромное, окруженное зеленью лесов, безмолвное и безлюдное — вот каким я впервые увидел Аракуль.

— Красота! — прошептал Аракаша. — Ух, какая!

— Это да, что есть, то есть, — подтвердила Метельская. — Ладно, нам вон туда. До расщелины рукой подать.

— Стойте! — донесся до нас незнакомый девичий голос. — Пожалуйста! Нам очень помощь нужна!

Вскоре мы увидели и его обладательницу, молоденькую миловидную светловолосую девчушку со смартфоном в руке. Причем она была не одна, следом за ней поспевала ее, как видно, подружка, которая была немногим старше и обладала роскошной гривой иссиня-черных волос.

— Не было печали! — застонала Светлана. — Господи, как же я ненавижу туристов! Их придумал ад, а после раскидал конкретно по Уралу! Ну, что у вас случилось?

— Ничего не случилось, — чуть опешила девушка. — Все хорошо.

— А чего тогда орали? — явно начала злиться Метельская. — Помощи просили?

— Так без нее никак не обойтись, — пояснила блондинка. — Мы же сами себя вдвоем сфотографировать не можем? Нет, селфи — это просто, это да.