— Потому что могла, — с достоинством ответила ей Яромила. — Ну, молодость, конечно, давала о себе знать. Хотелось понять пределы своих сил и разума, задачка-то была со звездочкой, поди такую реши. Как нынче говорят? Вызов. К чему я — здесь то же самое. Максим просто попал как кур в ощип, вот и все. Что он не убийца, ты и сама сказала в самом начале разговора, относительно же остального… Как думаешь, Беляна сделала бы этого парня своим посмертным вестником, знай о том, что он причастен к ее смерти?

— Эва как! Не устаешь ты, Яра, меня сегодня удивлять. Про то, что ближница оставила весточку перед смертью, мне никто не доложил.

— Потому что источник ваш про нее ничего и не знал, — подал голос я. — О последней воле ведомо только мне, досточтимой Яромиле, а теперь и вам. Когда я в дом вошел, Беляне оставалось всего ничего, копье же прямо под сердце вогнали. Как она вообще с такой раной прожила столько — не понимаю. Она меня знала, была в курсе, чем я занимаюсь, кто мой наставник и как отношусь к делу, потому, наверное, и доверила свою последнюю волю.

— А что ты вообще в том доме забыл? — спросила у меня Ильмера — Зачем туда пришел?

— Вы точно хотите, чтобы я прямо сейчас ответил на этот вопрос? — уточнил я. — Просто тогда мы затронем достаточно интимную тему…

— Приезжай ко мне, — велела ворожея. — Прямо сейчас. Тут все и обсудим.

Яромила мигом развернула гаджет ко мне, так, чтобы я увидел и лицо собеседницы, и то, как она сама несколько раз мотнет головой, словно говоря мне: «Ни в коем случае».

— Увы, вынужден отказаться. — Я и без ее подсказки на подобное наверняка не согласился бы. Убить меня теперь Ильмера, может, и не убьет, ей лишние проблемы ни к чему, но риск того, что выйти из ее хором мне будет куда сложнее, чем в них войти, весьма высок. — У меня время чуть ли не поминутно расписано. Вот и перед подругой вашей кое-какие обязательства имеются. Давайте я вам лучше все по телефону передам, тем более что там информации всего ничего, Беляна буквально пару фраз успела мне сказать перед тем, как умерла.

— Очень правильное решение, — согласилась со мной хозяйка экофермы. — Чего зря время тратить? Говори, дружок, говори.

— Без обид, но тут дело приватное, — твердо произнес я, решив пропустить мимо ушей резанувшее меня слово «дружок». — Лично у меня от вас тайн почти нет, но конкретно эта не моя, она предназначена лишь для досточтимой Ильмеры.

— Резонно, — снова не стала спорить глава местных ворожей, несомненно, неспроста ставшая настолько покладистой, и сунула свой телефон мне руку. — Держи. Вы секретничайте, а я пойду разгон своим лентяйкам дам. Вон расселись, коровищи, жиры на бока нагоняют! Им чего бы ни делать, лишь бы ничего не делать.

— Думаю, будет правильнее, если мы побеседуем с моего телефона, — предложил я Ильмере, задумчиво смотревшей на меня. — Или вы сами меня наберите. Как удобнее.

— Скажи мне свой номер, — моментально согласилась она, — а аппарат Яры выкинь. Да куда подальше, чтобы до него ни слова из нашего разговора не донеслось.

Выкидывать телефон я не стал, положил на скамеечку, находившуюся неподалеку от того места, где мы беседовали, и, видимо, предназначенную для тех гостей экофермы, которым внутрь хода нет, а после отошел от нее в сторонку.

— Что сказала Беляна? — требовательно спросила Ильмера, перезвонив мне по видеосвязи же. — Слово в слово.

Я выполнил просьбу, опустив только ту подробность, что речь изначально шла о том, чтобы я сразу ей позвонил, и о том, что последние слова умирающей женщины стали платой за мою услугу. Но так ли это важно?

— Ты на самом деле не видел тех, кто это сделал? — уточнила собеседница.