— Говорю же — нечего, — топнул ногой, обутой в старомодную кожаную сандалию, старик. — Могу байки рассказать, что слышал от тех, кто больше моего горы копытил снаружи да изнутри. Вашему приятелю, кстати, тоже именно их и излагал.

— Лучше что-то, чем ничего, — согласился я, переглянувшись со Светланой. — Давай, отец, вещай!

— Ишь ты! — насторожился вдруг колдун. — Еще кого-то нелегкая принесла. Прямо паломничество какое-то в последние дни к нам, по-другому не скажешь. То год никто сюда носа не кажет, то вон — разъездились. Скорее бы уже это противостояние лун закончилось, авось все по-старому пойдет.

— И правда, приехал кто-то, — повела головой Метельская. — Мотор гудит. Слушай, Макс, это не твоя ли бывшая нас догнала, а?

— Она может, — подтвердил я. — Хотя и непонятно, откуда она узнала нашу конечную точку путешествия. Я ее никому из своих не называл, ты вообще только с Васькой знакома, да и то шапочно, маячок на твою машину вряд ли кто установил.

— Ищущий да обрящет, — скорчила гримаску оперативница. — Поди глянь.

— Ага. — Я поднялся с лавочки. — Геннадий Мефодьевич, а что за противостояние лун такое? Ну, вы сейчас его упомянули?

— Да про проклятущую красную луну я, — пояснил дед. — Верная примета — как она встает над горами, так жди неприятностей. То одно, то другое… Покоя нет! Мне про нее еще дед мой рассказывал…

— Мысль не упускайте, — попросил его я. — Сейчас посмотрю, кто приехал — и продолжим!

Я подошел к калитке и распахнул ее, пребывая в полной уверенности, что сейчас увижу «тигуан» цвета «мокрый асфальт», а рядом с ним мою бывшую и неприятного мужичка, что ее сопровождает, но нет, никого рядом с домом не наблюдалось. Я глянул налево — никого, пустая улица. После бросил взгляд направо, и вот тут меня словно огромным гвоздем к тому месту, где я стоял, пришпандорило. Почему? Да потому, что там, рядом с большим черным «Кадиллаком-Эскаладо» находился тот, кого я здесь менее всего рассчитывал увидеть. Мало того — мне бы с этим нежданным гостем вообще лучше не встречаться никогда — ни тут, ни где-то в другом месте.

— Твою-то мать! — выдавил из себя я, захлопнул калитку, закинул крючок в петлю, отлично сознавая, что неожиданного визитера это даже на секунду не задержит, и вернулся к своим собеседникам.

— Ты чего так побелел-то, паря? — удивленно осведомился у меня колдун. — Покойника увидал? Так вроде день на дворе, они только по ночам бродят.

— Лучше бы покойника, — выдохнул я. — Уходим! Быстро! В ту самую калитку, за которой лес и станция!

— Да нет там никакой станции, — хохотнул старик, — наврал я тебе! Просто подумал — ну как поверишь, пойдешь, заплутаешь в лесу, да и сгинешь! Тебе, понятно, расстройство одно, а мне в радость. Я ж недобрый по сути своей, мне душу живую загубить в радость, однако. И от лесного хозяина за то, глядишь, какая мелочь нужная перепадет.

— Да неважно, что там есть, что нет! — Я глянул на калитку, а после на свою спутницу. — Светка, надо линять! У нас времени в обрез, он там с каким-то хрычом старым общается, наверняка узнает, где Мефодьич живет. Тот глухой на нашу удачу, но… Короче — валим, говорю!

— Кто — он? — уточнила Метельская, но с лавочки все же поднялась. — Объясни по-людски.

— Некогда, — тихо рыкнул. — Всё там, в лесу. Дед Геннадий, ты чего сидишь?

— Вам надо — вы шуруйте отсюдова, — невозмутимо ответил старикан. — А мне чего? Я в своем дому!

— Ему все равно, — я ткнул пальцем в сторону калитки, — в своем, в чужом… Для него нет ни правил, ни Покона, ни закона.