— Неплохо бы, — согласилась моя спутница. — А чего нет? Время вроде как есть.

После этих слов сама собой у меня в памяти всплыла прошлогодняя октябрьская дождливая ночь, темный двор, находящийся в Мневниках, и Голем, упрямо идущий вперед и не обращающий никакого внимания на то, что в его тело одна за другой попадают пули. Шесть раз в него успел выстрелить Антон Сивцов, прежде чем эта машина смерти смяла своей лапищей его горло, точно кусок фольги. Шесть раз — и ведь ни разу не промахнулся, все пули отправились по назначению. А толку ноль, все одно Голем его прикончил. Ну да, за дело, тут спора нет, поскольку стоит думать, кого ты обыгрываешь в карты, особенно если делаешь это нечестно, используя свои не самые обычные способности. Конечно, через какое-то время после игры люди, потерявшие сильно большие деньги и понявшие, что их поимели, захотят внести кое-какие корректировки в случившееся, вопрос только в том, каким образом. Мне вот заказали лишь найти Антона и доставить его для обстоятельного разговора. Ну а Голему просто отдали команду «фас». В результате мы пришли к финишу одновременно, буквально столкнувшись лбами у подъезда, где обитал удачливый картежник.

Шесть пулевых, все в грудь и живот, а он только недовольно зашипел от боли, когда отбросил тело Сивцова в сторону, сфотографировал его на телефон в нескольких ракурсах, пальцем мне погрозил, мол, «смотри у меня», да и пошел к своему черному «кадиллаку», причем даже не пошатываясь. А ведь броника на нем точно не было.

Жаль, что Антон тогда ему в голову не выстрелил. Интересно, сплющилась бы пуля о лоб или нет?

Мудрить я не стал, да и рассказал им про то, что вспомнил. Прямо как есть.

— От оно, значит, как! — пробормотал Поревин и уставился на свой дом, о чем-то призадумавшись.

— А Олег Георгиевич куда глядит? — осведомилась у меня оперативница. — Или он уже не тот, что раньше? Принципов стало поменьше, а соображений о взаимовыгодной целесообразности переговоров побольше?

— Ты на Ровнина не наговаривай, — посоветовал Метельской я. — Не знаю, каким он раньше был, но, думаю, с принципиальностью у него нынешнего ничего не изменилось. Голем не в Москве живет, он в ней наскоками бывает, только по делу, когда заказ берет. Прибыл, сделал, убыл. Пару раз вроде ему на хвост ребята с Сухаревки садились, но пока без толку. И добро, что после этого живыми остались, кто его знает, как оно повернулось бы, столкнись они с этим костоломом лоб в лоб.

— Фигню порешь, — заявила Светлана. — Если твоим словам верить, то выходит, что Голем ваш прямо непобедимый и бессмертный. А так не бывает, я это наверняка знаю. Сдается мне, ты просто его очень сильно боишься, вот и… Ну, не знаю… Идеализируешь!

— Не боюсь, а опасаюсь, — поправил ее я. — Это совершенно разные вещи, ты их не путай. Надо будет, я и с Големом сцеплюсь, не сомневайся. Но конкретно сейчас — не надо. Не та ситуация. И да — бессмертных не бывает. У всякого есть его личный срок проживания на этом свете, вот только этому черту его, если опять-таки верить слухам, здорово продлили искусственным образом.

— Живая вода, — негромко вставил свою реплику в нашу беседу Геннадий Мефодьевич. — Верно, паря? Про нее у вас слухи ходили? Да?

— Так и есть, — подтвердил я, — про нее.

— Это кому же он так угодил, а? — мотнул бороденкой колдун. — Какую такую услугу оказал? Мало того, что заклятье на него наложили из таких, что следовало в прошлом навсегда запечатать, дабы о них памяти не осталось, да еще и живой водицы плеснули в закрепляющее чары зелье не скупясь, от души.