— Верно, — пробормотала она, отнюдь не горя желанием выказывать свою неосведомленность в вопросах архитектуры и декора.

Когда она покупала дом, то все, что ей было нужно, — камин, который не будет извергать клубы дыма, если хозяйке захочется развести огонь. Но, признаться честно, камин оказался хорош.

Кэтрин поправила сбившийся коврик, и тут Лукас повернулся к ней лицом.

— Как ни странно, — сказал он, — но вы не шутили насчет своей малышки. У вас действительно самая настоящая старая ферма.

Кэтрин приподняла бровь.

— А вы думали, что я обманываю?

Он опять рассмеялся своим негромким глубоким смехом.

— Нет, но не всем дано отличить стилизацию от подлинника.

Он открыл папку и начал делать заметки.

— У вас есть чутье на качество и стиль. — Он на секунду поднял глаза и усмехнулся. — И в одежде тоже.

От такой дерзости на Кэтрин нахлынула волна возмущения, и щеки ее предательски заалели. Эми, подруга Кэтрин, которая рекомендовала его, ни словом не обмолвилась о его откровенности.

— Что-то не так? — спросила она Лукаса, когда заметила, что он как-то особенно пристально смотрит на нее.

— Нет, но мне кажется, что вам ужасно неудобно в жакете, — ответил он. — На вашем месте я бы его снял.

Через минуту, справившись с оцепенением, она молча сняла жакет.

— Простите, — извинился он, явно заметив ее неудовольствие.

Лукас прошелся под аркой, ведшей в столовую, осмотрел ее и направился на кухню. Кэтрин последовала за ним, поражаясь тому, как здорово сидят на нем его проклятые джинсы.

— Вы только полюбуйтесь, какие широкие проемы, — восхитился он, стоя посреди комнаты. — Теперь такое редко увидишь.

Вообще-то Кэтрин нечасто видела и такие широкие плечи, но вместо того, чтобы любоваться ими, принялась разглядывать потрескавшуюся побелку, которая явно требовала подновления.

— Какая жалость, — вдруг отозвался Лукас.

Кэтрин постаралась не выказать своего удивления и, проследив за его взглядом, устремленным куда-то вниз, на ботинки, принялась искать предмет жалости.

— А что не так?

— Линолеум, — пояснил Лукас. — Готов спорить, что под ним скрывается дивный деревянный пол. — Он присел на корточки и провел пальцами по линолеуму. — Пощупайте вот здесь.

И он кивком пригласил Кэтрин присоединиться к нему.

Кэтрин подошла ближе и, наклонившись, постучала по линолеуму пальцами.

— Да нет, присядьте, — мотнул головой Лукас. — Проведите рукой вот здесь.

Кэтрин ничего не оставалось, как опуститься на корточки рядом с ним. Довольно глупо! А тут еще слабый аромат его одеколона!

— Потрогайте.

Лукас взял ее за руку и заставил провести пальцами по линолеуму, но Кэтрин не ощутила ничего особенного. Вернее, она ощутила только тепло его руки и близость его тела, пробудившую в ней чувства, которые она надеялась позабыть навсегда.

— Конечно, когда мы его снимем, все окончательно станет ясно, — заметил Лукас, постукивая костяшками пальцев по линолеуму.

Снимем? Кэтрин открыла рот и вскочила как ошпаренная.

— У меня нет совершенно никакого желания снимать его.

Лукас так же стремительно поднялся и в удивлении воззрился на Кэтрин.

— Но если вы хотите переделать кухню…

— На самом деле я хотела бы переделать заднюю часть кухни, — наконец нашлась она.

Лукас повернулся к самой дальней двери, потом запустил пальцы под воротник рубашки и принялся растирать мышцы шеи.