— Не понял. Тебя что, пытались ограбить со словами: жизнь или кошелек?

— Дурак! Все мальчишки такие. Просто я очень сильно болела и так устала, что мне захотелось умереть. Я решила отказаться от операции. Мне казалось, это не поможет, только родители потеряют деньги. Я мечтала о рае. Что ты смеешься? Ты не веришь в рай?

— Извини. Мне такого еще не рассказывали. Я бы хотел верить в рай. Рай — это здорово! Есть надежда увидеть родственников, маму… Она умерла два года назад. Странно, что мы говорим об этом. Я тебя совсем не знаю.

— Это не важно. Прости, что натолкнула тебя вспомнить о смерти мамы. Если ты до сих пор играешь в индейцев, значит, ты мой давний друг. Просто леди Энн мне тогда сказала — выбери жизнь! И меня так потрясли эти слова. Я вдруг поняла, что многое зависит от нашего выбора. Оказывается, ученые открыли, что если человек говорит себе: я устал, мне все надоело, то его организм воспринимает это как приказ умирать. И начинает готовиться к смерти. Ужас-то! Я подумала и решила, что в рай я всегда успею. И вот я живу! Здорово! Я даже теперь хожу на физкультуру и в драмкружок. Слушай, а ты не хочешь в наш драмкружок? Нам нужен парень на роль Основы в пьесе «Сон в летнюю ночь».

— Я никогда не играл на сцене. Вы ставите Шекспира в школе? Это трудно. Лучше поставьте «Три поросенка» или «Щелкунчика».

— А кто будет танцевать? У нас драматическая студия. А я играю Титанию… Приходи, будет классно! Наш режиссер такой клевый! Слушай, приходи завтра в школу! Давай я за тобой заеду!

— Мне вообще-то надо отнести туда сначала бумаги. А все-таки кто это Чарли?

— Сын Ханны Дарси, она же просто Энн. Она мне так и сказала: зови мне просто Энн. Она даже хотела, чтобы мы с ее сыном поженились когда-нибудь. Знаешь, как в старые времена — и два поместья стали бы одним. Но это глупости! А ее Чарли такой сноб. Ему уже двадцать лет, и он учится в Джорджтаунском университете.

— А ты так и не сказала, сколько тебе лет…

— На следующей неделе будет пятнадцать.

— А мне уже исполнилось. Но ты выглядишь моложе…

— Еще моложе? Дурак! Думаю, потому, что все детство провела в постели и только с прошлого года живу полной жизнью. Но ничего, я свое наверстаю. До встречи, Кевин! Я утром за тобой заеду, договорились?

— Но мне, наверное, надо ехать с отцом…

— Ладно, тогда увидимся в школе. Запишись в наш класс — восьмой Би. Гуд бай!

Патриция исчезла так же мгновенно, как появилась. Похоже, знала какие-то тайные индейские ходы.

Кевин тоже отправился домой. Все дорогу он радостно улыбался. Славная девчонка, хотя и с небольшим приветом. Все-таки как здорово, что мы сюда переехали!

Энн вбежала в дом и, размотав проводочки наушников, отдала все вместе с плеером и секундомером Модесте.

— Брось в моем кабинете. А где Джоан? Она еще не уехала в магазин? Мне нужно кое-что добавить к списку покупок.

— Мадам, к сожалению, вы опоздали. Джоан уже в дороге. Разве что позвонить ей в машину?

— Ладно, забудем. Она не так хорошо водит, чтобы еще и по телефону разговаривать, я как-нибудь сама съезжу, проветрюсь. Я иду в душ, трубку не снимайте, днем я работаю, а к пяти часам накройте в гостиной чай. Придет наш новый служащий. И скажи Фрэнку, пускай они приходят завтра на вечеринку, я с новеньким одна поговорю.

— Хорошо, мадам. — Модеста кивнула и пошла в кабинет.

Это была моложавая женщина лет пятидесяти. Хотя она была немного полновата в бедрах, но имела хороший рост и держалась очень прямо. Поэтому не казалось полной, а просто статной. У нее была очень модная короткая стрижка.