– Простите, милорд, что вы сейчас сказали?

Ловко изображая искреннее недоумение, начальник Аптекарского приказа выпучил глаза и развел руками.

– Иисусе Христе! Когда я мог такое обещать?

Лицо Салтыкова светилось искренностью и сочувствием к посетителям, не оставлявшим сомнений: Мишку просто так на кривой козе не объедешь!

– Никогда я такого не говорил, государи! – добавил он с мягкой улыбкой.

Пораженные впечатляющей «забывчивостью» царского вельможи, англичане, неловко переступая с ноги на ногу, в смятении переглянулись. Совсем не такой виделась встреча с, казалось, крепко севшим на их магический крючок скудоумным сановником.

– Прием у государя – это вам что, кулич на Пасху? – отчитывал Мишка своих несообразительных посетителей. – У нас послы великих держав по году ожидают приема у царя. Опять же они не с пустыми руками, а с дарами идут! А без подношений могут и взашей погнать! У нас с этим строго!

– Но вы же сами…

– Что я? О чем разговор? Вы говорили, что сварите для государя столько золота, сколько он пожелает! Ну так в чем дело? Варите!

Невысокий Салтыков, склонив голову набок, испытующе взглянул на долговязых англичан, все еще пребывавших в смущении от услышанного.

– Поставлю вас алхимистами в Приказ. На хорошие деньги! Дам помещение на Смоленской. И с Богом! Наварите золота, тогда и царь захочет на вас взглянуть!

Ди нахмурился и, скрестив руки на груди, горделиво вскинул холеную голову.

– Милорд, мы с магистром Келли – адепты тайного знания, а не уличные шарлатаны! Мы не ищем золото, мы ищем истину!

– Это какая истина, которая дороже золота? – усмехнулся Салтыков. – Мне она на кой? По чести сказать, не понимаю я вас. А если я кого не понимаю, я того опасаюсь!

– Нашей целью в конечном счете является взятие на себя ответственности за страдающую материю и человека. Наша задача – сотрудничество с Божественным Светом ради ускорения развития всего человечества и возврата его в первозданное состояние! Сиречь к Богу!

– Я должен в это поверить?

Ди посмотрел на бесстрастное лицо Салтыкова и задумался. Впрочем, размышлял он недолго. Лицо чародея вдруг прояснилось, и на губах заиграла снисходительная улыбка.

– Я вас понял, милорд! Сэр Эдвард, – обратился он к компаньону, – будьте любезны, ларец!

Эдвард Келли, изобразив на своем изнеженном, невероятно женственном лице нечто вроде многозначительной гримасы, величавым жестом передал товарищу небольшой ларец из африканского гренадила, размерами едва ли больше одного фута на шесть дюймов. Толщиной ларец не превышал трех дюймов, но чувствовалось, что для своих размеров весил он весьма внушительно.

– Мой драгоценный господин, слова благодарности за небольшие услуги и доброту легко слетают с языка, но великая благодарность за великое благодеяние остается немой и лишь переполняет сердце. Я прошу вас принять от двух скромных философов малую толику того, что мы сможем дать вам в обозримом будущем, и заклинаю впредь не оставлять нас без своего благосклонного внимания и благодетельного покровительства!

Весьма сдержанно выслушав очередную цветистую тираду алхимика, Мишка тем не менее охотно принял подарок и, откинув крышку, завороженно впился глазами в содержимое шкатулки. Внутри на нежно голубом бархате лежали слитки золота, ослепительным блеском своим лаская взгляд сиятельного корыстолюбца и стяжателя.

– Это то, о чем я думаю? – сглотнув слюну, спросил Салтыков вмиг охрипшим голосом.

– Да, милорд! Это оно, настоящее философское золото!

– И много его у вас?

– Увы, это все, – пожал плечами Ди.