Уже через полтора часа Кейла остановилась у ворот дома буквально в ста метрах от роскошного пляжа. Выйдя из машины, она полной грудью вдохнула согретый солнцем, пропитанный морской солью воздух — пьянящий, точно вино. Над живой изгородью, усыпанной оранжевыми цветами, возвышалась серая крыша дома. В расплавленной синеве неба носились белые чайки.

Лето на Тасмании! Впрочем, пока не лето, а лишь обещание лета: ноябрь в Южном полушарии — последний месяц весны. Но Кейла любила тепло и за короткую зиму успела соскучиться по жаркому солнцу.

Улыбаясь своим мыслям, она открыла ворота и пошла по дорожке к дому. В ярком солнечном свете ее белая кожа казалась особенно бледной. Ну ничего! Пройдет неделя-другая — и она чуточку подзагорит. Кейла была белокожей от природы и загорала очень плохо, но обожала нежиться на солнце.

Дом оказался просто огромным — белая вилла в викторианском стиле, в окружении зелени и цветов. Их дурманящий аромат вместе с запахом свежескошенной травы кружил Кейле голову, в этом запахе чувствовалось что-то влекущее и даже слегка эротическое.

Господи, какая красота! — подумала Кейла. Сразу было заметно, что человек, которому все это принадлежит, ценит и любит свой дом и землю.

Кейла пригладила растрепавшиеся на ветру волосы, поднялась на широкую деревянную веранду и постучала в дверь. Пока она ждала, когда ей откроют, она еще раз осмотрела сад и, глядя на это великолепие, вдруг почувствовала себя просто Золушкой в своих старых коричневых джинсах и линялой футболке тускло-голубого цвета. Кейла знала, что голубое ей не к лицу; плюс к тому она всегда была несколько неуклюжей — может быть, из-за высокого роста и болезненной худобы. И здесь, на фоне цветущего сада, за которым явно ухаживали любящие и заботливые руки, она особенно остро ощутила, какая она неизящная и нескладная.

Дверь у нее за спиной открылась, и Кейла с улыбкой обернулась.

— Здравствуйте, я Кейла Даннинг...

Она потрясенно умолкла, потому что сразу узнала этого человека. Невероятно красивое лицо, волевой подбородок, надменные скулы. Пронзительно, неправдоподобно голубые глаза — ясные, и в то же время не отражающие ничего — точно два ярких щита из сияющего сапфира.

Осознав, что так и стоит, раскрыв рот, Кейла тяжело сглотнула, пытаясь противостоять неумолимому напору судьбы, которая надвигалась безжалостной волной, готовая смести все на своем пути.

— Добро пожаловать в Чаппакуа, Кейла.

В его глубоком, чуть хрипловатом голосе было что-то чарующее. Это было как эхо тревожных снов, таящих какое-то смутное обещание. Снов, которые мучили Кейлу вот уже несколько месяцев...

А ведь они были знакомы всего два дня!

Они познакомились на острове, где Кейла отдыхала с мамой. Майкл пригласил ее танцевать, и она тогда поразилась тому, с какой неистовой страстью ее тело отозвалось на близость его стройного крепкого тела. Когда музыка отзвучала и танец закончился, Майкл проводил ее до номера, где она жила вместе с мамой, а потом ушел. Наверняка — к той безумно красивой женщине, которая приехала с ним.

А Кейла потом еще долго вспоминала, как он обнимал ее в бешеном танце и как она таяла в его объятиях...

Кто бы мог подумать, что по странной иронии судьбы в ближайшие три недели ей предстоит жить в доме, которым владеет не кто-нибудь, а именно Майкл Ферри?!

Кейла попыталась улыбнуться, очень надеясь, что эта улыбка получилась не слишком жалкой и не выдала ее смятения.

— Мне и в голову не приходило, что двоюродный брат Остина — это вы. Майкл — такое распространенное имя, а фамилию вашу он мне почему-то так и не сообщил...

— А я, наоборот, сразу подумал, что Кейла, с которой я познакомился на островах, и Кейла Остина — это одна и та же девушка. Он говорил, что вы высокого роста, и весьма поэтично описал ваши рыжие волосы.