Собравшиеся склонились в молитве, потом встали, чтобы спеть гимн. Эва открывала рот, не издавая ни звука.

Когда все умолкли, под сводами церкви раздались освященные временем слова:

— Если кто-то из присутствующих знает причину, по которой жених и невеста не могут быть соединены законным браком, пусть он назовет ее сейчас или же позднее навсегда хранит молчание.

Святой отец, почти не переводя дыхания, раскрыл рот, собираясь продолжить обряд, и тут раздался хорошо знакомый Эве голос:

— Есть несколько причин, по которым эти двое не могут быть соединены браком.

Присутствующие обернулись, все как один. Эва подняла голову и увидела Уолкера в дверях; он зашагал по проходу твердым уверенным шагом.

Остановившись рядом с невестой, Кенит взял ее за руку и смерил сердитым взглядом. Присутствие гостей его, видимо, не смущало.

— Почем ты не подождала меня в особняке? — прогремел его требовательный голос.

Лицо невесты также не излучало миролюбия.

— Потому что ты меня бросил, — отрезала она, — и потому что у меня здесь, как видишь, более важные дела.

Священнослужитель смотрел на обоих в немом изумлении, потом снял с носа очки.

— Вы хотите сообщить о серьезном и законном препятствии для заключения этого брака?

— Да, хочу! — рявкнул Кенит.

Лицо жениха стало пепельного цвета, он открыл, было, рот, но святой отец остановил его жестом руки.

— И каково же это препятствие?

Возмутитель спокойствия кивком головы показал на Дэвида.

— Он уже женат.

— Ложь, — прошипел жених.

— А вот мы сейчас разберемся, — бросил на него уничтожающий взгляд Кенит. — У меня в кармане копия вашего свидетельства о браке. Свидетельства о разводе нет, поскольку ваша жена находится здесь.

Дэвид Саймон сник.

— Верно? — продолжал свое Кенит.

— Да, верно, — раздался низкий голос.

Барбара встала со скамьи и прошла к алтарю. Все затаили дыхание. Эва с беспокойством смотрела на отца, но он выглядел совершенно спокойным, лишь бросив ей утешительный взгляд.

— Верно, этот человек — мой муж, — заявила Барбара, встав рядом с Дэвидом, — мы женаты уже девять лет.

Лицо Саймона стало серовато-белым, как известка. Он сделал шаг назад, словно собираясь сбежать, но мистер Блайт крепко ухватил его за руку.

— Говорят, шок вреден для тех, кто пережил сердечный приступ, — негромко произнес он, — но, знаете ли, я, пожалуй, справлюсь. — Он кивнул священнику. — Прошу вас, пройдем в другое помещение и поговорим.

Улыбнувшись Уолкеру, он подтолкнул супругов к двери, находившейся сбоку от ступенек на горы. Не обращая внимания на две сотни глаз, буравивших его, Кенит повернулся к Эве и понизил голос.

— А что касается того, другого, дела… Так вот, никто в твоей семье не виновен в подлоге.

Девушка смотрела на своего спасителя так, словно он распахнул дверь ее клетки, а потом крепко обняла его.

— Кен, я люблю тебя.

Он широко улыбнулся и приподнял ее вуаль.

— В таком случае, пожалуй, я поцелую невесту.

— Что ты сделал?! — воскликнула Эва.

Кенит пожал плечами.

— О'кей, возможно, я и погрешил против некоторых правил, — признал он.