На первом этаже было пусто. Испытания установки специально устроили в выходной, чтобы поменьше народу — можно было переключить на себя все ресурсы реактора без риска сорвать работу коллег. Тёмные безлюдные коридоры, слабый круг света фонаря — у Ольги даже возникло какое-то детское ощущение приключения. Ей не было страшно, пока она не услышала тихий разговор мужа с директором.

— Думаешь, война, Иван? — спрашивал Лебедев, понизив голос.

— А что мне ещё думать, Палыч? Электричество погасло, связи нет даже по «вертушке», радио молчит, темнота эта…

— Не понимаю… Почему так темно? — задумчиво спросил директор, но никто ему не ответил.

— Слышите? — Ольга взяла мужа за плечо. — Прислушайтесь!

Все остановились на полушаге и застыли. В неестественной тишине замершего в темноте института послышался тихий, но отчётливый детский плач.

— Ребёнок? — спросил удивлённый Куратор. — У вас тут есть дети?

— Откуда? — отмахнулся Лебедев.

— Кажется, даже не один… — Ольге теперь казалось, что плачут несколько детей.

— Может, какой-то акустический эффект? Большое пустое здание, сквозняки какие-нибудь… — неуверенно сказал, невольно понизив голос, Воронцов.

— Откуда звук? — спросил Иван. — Не могу понять, такая странная акустика. Гулкое всё почему-то…

— Потому что тихо и людей нет, — сказал Матвеев. — Кажется, из того коридора доносится.

— Надо идти к распределительному узлу, — сказал Куратор. — Остальное подождёт.

— Там дети, — настойчиво сказала Ольга. Все замолчали, и в тишине детский плач зазвучал отчётливее.

Иван молча направился туда, откуда доносился звук. Поскольку фонарик был один, остальным волей-неволей пришлось за ним последовать. Вышли в один из вестибюлей. В совершенно темном большом зале пятно света от фонарика выглядело особенно жалко, большие окна на улицу были неестественно черны. Плач слышался здесь совершенно явственно, можно было разобрать, что плачут несколько детей, и тихий женский голос их утешает. Откуда доносится звук — не понять, в большом помещении с колоннами он причудливо переотражался.

— Эй, кто там! — закричала в темноту Ольга. — Товарищи, где вы?

Плач замолк.

— Э-ге-гей! — громко крикнул Иван. — Кто там ревёт? Вы где?

— Мы здесь, здесь! — донёсся откуда-то женский голос. — Тут темно, и мы не знаем, куда идти! Мы в какой-то комнате…

— Выходите в коридор и кричите!

Вдалеке скрипнула дверь, раздался приглушенный гомон детских голосов.

— Мы здесь! Ау! — закричала где-то в темноте женщина.

— Этот коридор, — уверенно сказал Иван.

— Мы идём к вам, стойте на месте! — крикнула в ответ Ольга.

— Мы видим ваш фонарик!

Пробежав метров пятьдесят коридора, они увидели два десятка разновозрастных детей, жмущихся к невысокой брюнетке. Младшие шмыгали носами и размазывали слезы по физиономии, старшие делали вид, что ничуть не напуганы.

— Швейцер, Анна Абрамовна, завуч первой школы, — представилась женщина.