К Ви приставили нового охранника, а через пару дней Странник случайно подслушал, что его прошлый надзиратель скончался в бреду. Причина неизвестна, но среди артистов шелестел слух о слабом сердце. И только Ви знал, что на самом деле мужчину убила не болезнь, а уродство прогнившей души.

В тот день Ви впервые выступал с улыбкой на устах.

* * *

Ви отбросил мысли о побеге. Ни свобода, ни истина не манили его так, как справедливость.

Его детство было счастливым и беззаботным, и, ослепленный этими чувствами, Ви не знал настоящего мира. Но Мадам, ее цирк уродов, этот театр показали истинное лицо человечества.

Это место было сгустком людской ничтожности. Царством греха, где одни упивались своим мнимым превосходством, пока другие ползали у них в ногах. Лицемерие, нарциссизм, злорадство… Ви тошнило от чужих эмоций, которыми каждые выходные напитывался воздух погруженного в полумрак зала.

Ви никогда не забывал, кто виноват во всем этом. Помнил, кто запер его и других артистов в подвале. Кто истязал его плетью за любую провинность. Кто наряжал его в сверкающие костюмы точно куклу, а потом, когда опускался занавес, лупил по лицу и спине за каждый лишний шаг. Помнил, кто руководил всеми в этом ужасном месте и под чью дудку плясали и уродцы, и зрители.

Мадам оставалась его главным врагом, но Ви не спешил сводить с ней счеты. Он пообещал себе, что сделает это, когда будет окончательно готов покинуть театр. Но сейчас… он не мог оставить этот рассадник душ, гниющих изнутри.

* * *

На каждом своем выступлении Ви дарил разлом кому-то из зрителей. Он делал это незаметно для окружающих, не отрываясь от номера. Ви наловчился рвать границу одной силой мысли и чувствовать зов чужой Изнанки. Он знал наверняка, чьи демоны сильны и опасны, а чьи еще могут быть побеждены.

Груз вины, яд злости и гнева, отчаяние или всепоглощающая гордыня. Чувствуя рвущуюся наружу Изнанку, Ви видел людей насквозь и карал разломами худших из них.

Никто не понимал, почему порой во время выступлений Ви кто-то в толпе мог закричать, а потом в слезах выскочить из зала. Мадам нервничала, потому что ряды завсегдатаев ее цирка редели. Люди шептались, говоря о странных смертях, а красавицы больше не заглядывались на Ви. Они смотрели с опаской, ведь печального чаровника все чаще называли дьяволом.

* * *

Очередную репетицию прервал громкий хлопок. Повисла гробовая тишина, которая заставила всех артистов отложить тренировки и взглянуть на Мадам. Томас замер на верхушке башни из ступеней. Сиамские близнецы прекратили отрабатывать синхронный танец. Лея скрестила две пары рук на груди.

Ви лениво обернулся, уже наперед зная, что может сказать Мадам: «Тренируйтесь лучше! Добавьте больше трюков!» Однако стоило ему увидеть побелевшую Мадам, скучающее выражение мигом сползло с его лица.

Что-то не так. С Мадам? С театром? Ви еще не знал, но уже едва сдерживал злорадную улыбку.

– На завтрашнем выступлении будет присутствовать городской управляющий, мистер Эрмингтон, – без церемоний объявила Мадам.

Артисты начали переглядываться. Никто не решался и слова проронить, но в каждом взгляде читались одни и те же вопросы: что за управляющий? И что значит его визит?

Ответ на них Ви видел в потерянном морщинистом лице женщины, которую он ненавидел всем сердцем. Все, что она так долго строила, вот-вот рухнет. И Ви не сомневался, что в этом есть и его заслуга.

– О нас ходят слухи, – нехотя ответила Мадам на немой вопрос. Она уже развернулась на каблуках, чтобы уйти, но ее остановил уродец.