– Так, значит, я теперь Зрячий? – охрипшим после долгого молчания голосом спросил он.

Пальцы крепче обхватили кружку. Еще немного, и стекло бы треснуло.

– Да. Думаю, да, – Этель поджала губы и шумно втянула носом воздух. – Узнаем, когда столкнемся с Изнанкой. Твой разлом я «зашила», поэтому…

«Поэтому ты воскрес», – мысленно продолжил Дарен и едва не рассмеялся.

Не видеть оживших чудовищ своей души было непривычно. Безумие схлынуло, но Дарен еще не успел к этому приспособиться. Да и как можно думать, что теперь ты здоров, когда слышишь такое?

– Если верить тебе и всему, что ты рассказала…

«…А рассказала ты очень много. Больше, чем я хотел бы знать».

– …то я точно не Странник, как Ви, потому что могу жить без… Якоря?

На последнем слове он замялся и вопросительно взглянул на Этель. Правильно ли сказал? Девушка кивнула, и Дарен, встретив ее печальный взгляд, опустил взор. Из темного озерца чая на него смотрели усталые карие глаза.

Казалось, хуже быть не может. Безумие почти размазало Дарена, и он был к этому готов. А теперь его буквально вытащили с того света… Чтобы что?

– Почему ты не дала мне умереть? – спросил он прямо.

После всего, что Этель на него вылила, вопросов было много. Правда ли все это или очередное сумасшествие? Что такое Изнанка на самом деле? Откуда взялись первые Зрячие и Странники, как поняли свои силы и научились ими управлять? Чем грозит миру людей открытие множественных разломов? Как эти прорехи вообще работают?

Но больше всего Дарена сейчас беспокоило другое. Почему он?

– Почему? – повторил Дарен с нажимом, чувствуя подступающую горечь. Его опять тошнило.

Одна только мысль, что он перешагнул за порог жизни, но вернулся, заставляла внутренности скручиваться в тугой узел.

– А ты бы хотел умереть? – Этель спокойно подняла голову и всем корпусом повернулась к Дарену.

Он задумчиво постучал пальцами по кружке, в этом жесте пытаясь скрыть нарастающую дрожь рук. Жаль, что этот недуг пропутешествовал вместе с ним из могилы и обратно. Почему не остался за гранью жизни? Лишнее напоминание о матери и ее смерти. О вине, которая и загнала Дарена в угол, сточив его душу.

– Не знаю, – после долгого молчания признался Дарен. – Я почти всю жизнь провел с мыслью, что мое рождение – ошибка.

– Даже если так, твоя смерть ее бы не исправила. К тому же Каспер…

Еще секунду назад пальцы стучали по гладкой стеклянной поверхности, но теперь ладони обхватили кружку так резко, что чай расплескался по светлой скатерти. Дарен вскинул голову, надеясь поймать взгляд Этель, но она уже упорно смотрела в одну точку где-то на полу.

– При чем здесь Каспер?

– Твоя смерть разбила бы ему сердце, – без колебаний выдала Этель.

«Это потому, что он влюблен в меня?» – чуть не ляпнул Дарен, но, к счастью, Этель снова взяла слово:

– Он ведь ушел, оставив тебя одного, хотя я просила подождать. Если бы я пришла чуть позже, если бы ничего не получилось, а ты умер… Каспер никогда бы себя не простил.

Привыкнув жить с чувством вины, Дарен пропитался им настолько, что даже сейчас подумал – он бы не хотел уходить так, оставляя груз сожалений на чужих плечах. И уж тем более Дарен не хотел, чтобы этим кем-то был Каспер.

Элон и так сделал для него слишком много. Больше, чем Дарен своей никчемностью мог заслужить.

– Хочешь сказать, ты буквально воскресила меня только потому, что из-за моей смерти твой друг мог расстроиться? – Кривоватая улыбка дрожала вместе с Дареном, которого крупно трясло.