Он презирал себя. И одновременно с этим его презирал весь мир.

Больше не в силах находиться в этой комнате, в этом здании, Дарен вылетел на улицу как пробка из бутылки. Он не знал, от чего бежит: от обезумевшего дома, что мог рухнуть и похоронить под завалами, или от самого себя? В тесной квартире слишком душно наедине с мыслями.

Он взял с собой только телефон и записку Каспера. Последняя оказалась при Дарене ненамеренно – свернутый пополам листок лежал в нагрудном кармане клетчатой кофейной рубашки. Дарен хотел разорвать бумагу на клочки и пустить по ветру, но в последний момент остановился.

Мир сходил с ума, трещал по швам и переворачивался с ног на голову. Он раскачивался, расплывался и утягивал Дарена в пучину безумия. Но этот листок… был единственной четкой деталью, ниточкой, соединяющей воспаленный бредом разум с нормальной реальностью.

Каспер был этой ниточкой.

– К черту, – выругался Дарен и сквозь сумерки ринулся к автобусной остановке.

Не сбавляя шаг, он проверял в телефоне, как добраться до адреса, указанного в записке. Делал это почти автоматически, пока мозг генерировал миллиарды мыслей.

– Заткнитесь! – Дарен схватился за голову, что разрывалась от чужих голосов.

В это время он уже бежал по людной улице, и несколько человек ошарашенно обернулись на его вскрик. Их взгляды – бритвы, что вогнали под кожу. Дарен согнулся пополам от боли, прошившей тело, и истерически рассмеялся.

Таблетки не помогают. Ему все хуже и хуже. Мир словно раскололся, и сквозь образовавшуюся трещину выбралось нечто омерзительное. То, что всегда было внутри Дарена. То, что он сам взрастил.

Зайти в автобус оказалось очередной пыткой. Створки дверей казались огромными пожелтевшими челюстями, из которых торчали темные зерна зубов. Голые кости скрипели и клацали, и от этих звуков внутри все сжималось.

– Это иллюзия, – шепнул себе Дарен и сжал ладони в кулаки так, что ногти впились кожу.

Преодолев себя, он протиснулся между гнилыми зубами, которые сомкнулись за его спиной, и рухнул на одно из пустых сидений. В поздний вечер, когда ходит последний транспорт, в автобусах редко бывает людно.

Всю дорогу Дарен сидел с закрытыми глазами, отсчитывая остановки. Его мутило, и оставалось только гадать – от передозировки лекарством или от того, что асфальт в этом районе напоминал пористый шоколад? «Если это из-за таблеток, дело плохо», – подумал Дарен и не испытал ничего. Если его муки прекратятся, если видения перестанут терзать разум, а ненависть к себе – душу, то он готов заплатить любую цену. Снова наесться таблеток. Встретиться с Каспером. Умереть.

Когда автобус сделал седьмую остановку, Дарен, глядя только под ноги, выскочил на улицу. За короткое время, которое он провел в дороге, похолодало. Отнюдь не теплый летний ветерок нагло забирался под рубашку и футболку, пронизывал насквозь и трепал волосы. Однако замерзнуть Дарен не успел, потому что моментально сорвался с места и бегом двинулся через парк.

Тени двигались, тянулись за ним, но Дарен запрещал себе смотреть. Запрещал бояться. Лишь мысленно подгонял гудящие ноги и умолял сердце биться не так громко.

За парком ждал тихий район Фирбси. В свете вечерних огней маленькие цветные домики, выстроенные в несколько рядов, напоминали игрушечный муляж с подсветкой, который кто-то случайно увеличил.

Бежать здесь казалось неправильным. Будто суматоха и нервозность Дарена могли осквернить это чудесное место.