– Выродок, – просипел Тобиас, а затем одним движением поставил Каспера на ноги и ударом пригвоздил к стене. Затылок стукнулся о стену, и перед глазами снова потемнело. Когда нормальное зрение вернулось, Каспер понял, что перед ним появился Зак.

– Держи, – сухо приказал Тобиас, и его шестерка послушно дернул Каспера куда-то вбок.

С комода со звоном слетели бутылки из-под газировки. С оглушительными колючими хлопками они разбились о пол. Зак крепко держал Каспера за предплечье, которое уложил на край столешницы комода.

Каспер не понимал, что происходит. Слышал, как кричит Дарен, как Найт пытается того заткнуть. Разобрал короткое «дзинь» – это Тобиас снял с полки самый большой и увесистый золотой кубок, который Каспер заработал всего пару месяцев назад на окружных соревнованиях.

И в это короткое «дзинь» мозаика сложилась.

Сил едва ли хватало, чтобы дышать, но Каспер постарался вырваться. Он раскрытой ладонью свободной руки ударил Зака по уху, но атака вышла слишком слабой. Зак пихнул Каспера в грудь. Локоть при этом больно вывернулся, и из горла вырвался сдавленный вопль.

– Рано верещишь, Золушка, – процедил Тобиас и кивнул Найту.

Тот мигом выпустил Дарена и метнулся к Касперу. Его лапища сдавила горло парня, вжимая в стену. Дарен с разбегу кинулся на Зака, но тот обезвредил его всего одной свободной рукой, пока второй все еще держал запястье Каспера, вминая его в угол комода.

Дарен упал на пол и схватился за лицо. Каспер попытался вырваться, но прекратил сопротивляться, когда услышал тихую мольбу Йоркера:

– Остановись! Сделай, что они хотят!

– Последняя возможность исполнить желание твоего дружка, – гаденько протянул Тобиас.

Каспер гордо молчал, но взгляд, прикованный к скрючившемуся на полу Дарену, выдавал внутреннюю панику.

– Я тебя понял, Элон, – произнес Тобиас как приговор, а затем вскинул тяжеленный кубок, чтобы в следующее мгновение обрушить его на руку Каспера.

Послышался хруст, а спустя долю секунды после него – крик. Шестерки Тобиаса одновременно отпустили Каспера и отскочили назад, будто тот превратился в сгусток лавы. Он рухнул на пол на расстоянии вытянутой руки от Дарена, но больше не видел его. Он вообще ничего не видел. Боль, разрывавшая правое предплечье, парализовала все органы чувств. Она стала единственным, что существовало в этом мире.

Каспер не знал, сколько прошло времени, прежде чем его кто-то поднял с пола. Он прижимал сломанную руку к груди, а чей-то мягкий, но дрожащий голос повторял:

– Каспер, я вызвал «Скорую». Каспер, посмотри на меня. Каспер!

– Уходи, – выдавил он, глядя в одну точку где-то на полу.

Чьи-то трясущиеся руки соскользнули с его плеч.

– Каспер, у тебя рука…

– Уходи.

Он произносил это слово автоматически, не задумываясь. Каспер словно забыл все другие фразы, и вместо «Прошу, не оставляй меня одного. Мне больно. Страшно. Помоги!» раз за разом повторял:

– Уходи.

И Дарен исполнил его просьбу. Нехотя вышел, оставив Каспера сидеть на полу среди осколков стекла, сгорая от боли.

«Скорая» и родители приехали одновременно. Когда мама и папа вместе с врачами влетели в комнату, Каспер смог произнести:

– Упал.

Выдавив эту лживую отмазку, он потерял сознание.

Глава 17

 Этель

В то, что Ронда не разыгрывает ее, Этель сумела поверить лишь наутро, когда вошла в кухню, а сестра встретила недовольным бурчанием:

– Ныряльщица проснулась, надо же. Может, все-таки расскажешь, что делала одна ночью в парке? Да еще и на катамаране!

Этель прошило холодом.