Изменить размер шрифта - +
- Я открою перед вами душу. Признаюсь, я всегда мечтала стать народной

героиней, сражающейся за справедливость, - ну, словом, чем-то вроде Робина Гуда в юбке. И чтобы обо мне слагали баллады и песни. Но только чтобы

в промежутках между свершением всяческих подвигов у меня оставалось достаточно времени для охоты.
     - Будьте покойны, - заверил ее Аззи, - мы обязательно что-нибудь для вас придумаем. Вот вам ключик, держите его крепко и ни в коем случае

не теряйте. Можете считать, что ваши приключения уже начались.
     И, дав матери Иоанне краткую инструкцию насчет двери, которую открывает серебряный ключик, волшебного коня и золотого подсвечника, Аззи без

дальнейших церемоний выпроводил будущую народную героиню из комнаты навстречу ожидавшим ее чудесам.
     - Ну, Аретино, денек выдался не из легких. Вы не находите, что бокал хорошего вина пришелся бы сейчас как нельзя более кстати? Давайте

откупорим бутылку, пока не явился следующий посетитель. Кстати, я хотел бы услышать ваше мнение по поводу происходящего. Мне кажется, пока дела

идут весьма неплохо.
     - Не знаю, что вам сказать, сударь. Обычно новая пьеса создается по заранее подготовленному плану. А здесь, в вашей драме, все так

неопределенно и расплывчато. Каково, например, амплуа того парня, который пришел перед монахиней, - кажется, его зовут Корнглоу? Что он будет

олицетворять в нашей пьесе? Непомерную Гордость? Простонародный Юмор? Беспримерную Храбрость? А мать Иоанна? Что мне делать с нею? Смеяться над

ней или жалеть ее? Или и того, и другого понемногу?
     - Все не так просто, когда работаешь с не с актерами, играющими заранее разученные роли, а с живыми людьми, верно ведь? - усмехнулся Аззи.

- Зато наша пьеса получается очень похожей на настоящую жизнь.
     - Без сомнения так. Но какую же мораль мы выведем в конце?
     - Насчет морали не беспокойтесь, Аретино. Что бы ни делали персонажи нашей пьесы, мы найдем способ вывести такую мораль, какую нам

захочется. Все будет так, как я уже говорил вам, и никак иначе. В конце концов, последнее слово всегда остается за драматургом. Он решает, кого

прославить, а кого и ославить. Только он вправе судить о том, удалась пьеса или нет. А теперь, мой друг, передайте-ка мне вон ту бутылку.

Глава 3

     Вернувшись на конюшню, где он обычно спал в углу на охапке соломы, Корнглоу увидел великолепного белого жеребца. Когда Корнглоу подошел

ближе, уши коня встали торчком, и он переступил своими точеными копытами. Корнглоу изумленно смотрел на коня. Как это благородное животное

попало сюда? Затем, оглядевшись по сторонам, Корнглоу понял, что находится совсем в другом месте - где именно, он толком не знает, но только не

на конюшне постоялого двора, где остановились паломники. Очевидно, волшебный ключ открыл перед ним одну из тех дверей, о которых рассказывал

Аззи. Это означало, что его приключения уже начались!
     Не веря своему счастью, Корнглоу полез в седельную сумку.
     Его дрожащие пальцы нащупали какой-то длинный и тонкий металлический предмет... Корнглоу осторожно вытащил его из сумки. Сердце его

учащенно билось. Конечно, это был подсвечник! И, насколько деревенский конюх мог судить, этот подсвечник был сделан из чистого золота.
     Корнглоу спрятал золотой подсвечник обратно в седельную сумку. Жеребец повернул голову и тихонько заржал, словно приглашая нового хозяина

вскочить в седло и умчаться в неведомую даль.
Быстрый переход