— Они просят шестьсот долларов за место на одного, — сказал Кроуфорд. — А за две могилы запросили тысячу двести, но я поторговался, и они сбросили до тысячи ста. По-моему, вам больше подойдет на двоих. Тот участок лучше.

Там вам будет спокойнее. А где одно место, там ворота все время будут открывать рядом с вами, машины будут въезжать и выезжать…

— Место на двоих слишком далеко. Лучше оставьте за мной то, рядом с капитаном Шлоссом.

— Ну, если вы считаете, там вам будет лучше…

— И памятник.

— Я не занимаюсь памятниками. Я говорил вам.

— Но вы знаете тех, кто занимается. Я хочу заказать памятник.

— Там миллион образцов.

— Мне подойдет такой, как у капитана Шлосса. Простой памятник.

— Это не дешевый камень. Примерно восемьсот. А в Нью-Йорке с вас содрали бы тысячу двести. Даже больше. Там нужна бетонная основа, а за это — отдельная плата. И за надпись тоже.

— Сколько?

— Зависит от того, сколько вы хотите написать.

— Как у капитана Шлосса.

— У него много. Это влетит вам в копеечку.

Шаббат вынул из внутреннего кармана деньги Мишель, проверив заодно, на месте ли конверт с фотографиями. Из конверта с деньгами он достал шестьсот долларов за участок и восемьсот за памятник и положил деньги на стол Кроуфорда.

— И еще триста за надпись, которую я хочу? — спросил Шаббат.

— Это будет больше пятидесяти знаков, — сказал Кроуфорд.

Шаббат отсчитал четыре стодолларовых бумажки:

— Сто — вам. Проследите, чтобы все сделали как надо.

— Хотите, чтобы там что-нибудь посадили? Чтобы над вами что-нибудь росло? Дерево йеко стоит двести семьдесят пять долларов, — само дерево плюс работа.

— Деревья? Не нужно мне деревьев. Никогда не слышал о деревьях йеко.

— На участке, где похоронена ваша семья, растут деревья йеко.

— Ладно. И мне то же самое. Пусть будут деревья йеко.

Он полез в карман еще за тремя сотнями.

— Мистер Кроуфорд, вся моя родня уже здесь. Я хочу, чтобы парадом командовали лично вы.

— Вы, наверно, больны.

— Мне нужен гроб, дружище. Такой, как я видел сегодня.

— Обыкновенная сосна. Тот стоил четыре сотни. Я знаю одного парня, который может сделать такой же за триста пятьдесят.

— И раввин. Этот, низенький, подойдет. Сколько?

— Этот? Сотню. Разрешите мне позвать другого. Будет не хуже, а всего за пятьдесят.

— Еврей?

— Конечно, еврей. Он просто старый, вот и всё.

Дверь под звездой Давида распахнулась, и не успел войти итальянец, как в образовавшуюся щель протиснулся пес и, пробежав сколько хватило цепи, остановился в нескольких дюймах от Шаббата.

— Джонни, ради бога! — сказал Кроуфорд. — Закрой ты дверь и не пускай сюда собак.

— Ага, — согласился Шаббат. — Вы ведь не хотите, чтобы он съел меня до того, как я заплачу.

— Да нет, этот не укусит, — заверил Кроуфорд Шаббата. — Другой — тот правда может цапнуть, а этот нет. Джонни, уведи собаку!

Джонни потянул на себя цепь, оттащил собаку, которая все еще скалилась на Шаббата, и выпихнул ее за дверь.

— Помощнички! Сидеть бы да распоряжаться: «Сделайте то, сделайте это».