— О, да, — сказал Фиш. — Могу. Поднимаюсь по лестнице, конечно. Забираюсь наверх. Моя спальня наверху. Так что надо подниматься. Раз в день поднимаюсь, конечно. Поднимаюсь и спускаюсь.

— Вы много спите?

— Нет, это моя беда. Я плохо сплю. Почти не сплю. Всегда плохо сплю. Не могу.

Неужели это то, о чем Шаббат подумал? Всегда считалось, что ему не свойственно никого опекать. Но у него уже много лет не было такого интересного разговора — если не считать, конечно, вчерашнего разговора с Мишель. Это первый мужчина с тех пор, как я ушел в море, который не нагоняет на меня мертвую скуку.

— И что вы делаете, когда не можете заснуть?

— Просто лежу и думаю, вот и всё.

— О чем?

У Фиша вырвался какой-то лай. Казалось, звук доносится из глубокой пещеры. Должно быть, это все, что осталось от его смеха. А смеялся он будь здоров — как безумный хохотал, когда выигрывал по-крупному.

— Да о разном.

— А старые времена помните? Помните кого-нибудь из прежней жизни?

— Кого, например?

— Итту и Сэма. Моих родителей.

— Так это ваши родители.

— Да.

Фиш сосредоточился, он напрягался, как человек, который мучается на стульчаке и не может сделать свои дела. И какая-то тень воспоминания пробежала по его лицу. Но в конце концов он вынужден был сдаться:

— Не помню, честно.

— И чем вы занимаетесь целыми днями теперь, когда не торгуете овощами?

— Хожу. Разминаюсь. Хожу по дому. Когда солнечно, сижу на солнце около дома. Сегодня тринадцатое апреля, верно?

— Верно. Откуда вы знаете, какое сегодня число? У вас есть календарь?

В его ответе слышалось неподдельное возмущение:

— Нет. Я просто знаю, что сегодня тринадцатое апреля!

— Вы слушаете радио? Вы иногда слушали с нами радио. Новости с фронта.

— Да? Нет, не слушаю. У меня есть радио. Но я не слушаю. Слышу плохо. Мне и лет немало. Как вы думаете, сколько мне?

— Я знаю, сколько вам. Вам сто лет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы на пять лет старше моего отца. Мой отец был ваш двоюродный брат. Торговал маслом и яйцами. Сэм.

— Так это он тебя прислал? Или что?

— Ага. Он меня и прислал.

— Ага, так это он. Он и его жена, Итта. Часто с ними видишься?

— Иногда.

— И он прислал тебя ко мне?

— Да.

— Восхитительно!

Это слово сильно обнадежило Шаббата. Если он способен выговорить «восхитительно», значит, его мозг в состоянии выдать и то, чего я от него хочу. Ты имеешь дело с человеком, в сознании которого сохранился отпечаток прошлой жизни. Он остался там, у него в голове. Надо просто побыть с ним подольше, подождать, пока можно будет снять копию с этого отпечатка. Услышать от него: «Микки. Морти. Итта. Сэм». Услышать, как он скажет: «Я был там. Клянусь, я вспомнил. Мы все — были».

— Вы неплохо сохранились для своих ста лет.

— Слава богу. Неплохо, да. Я нормально себя чувствую.

— Ничего не болит?

— Нет, нет. Слава богу, нет.

— Вы счастливый человек, Фиш, живете без боли.