Изменить размер шрифта - +
Не помню, буддизм, даосизм или конфуцианство учат нас, что делать что‑либо безупречно – ошибка? Такое действие провоцирует зависть, а потому совсем не безупречно.

– Мне кажется, это были греки. Совершенство вызывает зависть у богов.

– Или коммунисты. Срезать голову каждой былинке, которая возвысится над остальными.

– Если ты считаешь, что я чего‑то стою, – сказал Ахилл, – я буду рад сделать все, что в моих силах.

– Спасибо, что не сказал «в моих скромных силах». Мы оба знаем, что ты – мастер большой игры, и я лично никогда не хотел бы играть против тебя один на один.

– Я уверен, что ты бы запросто выиграл.

– Почему ты так думаешь? – спросил Питер, разочарованный этими – впервые за весь разговор – льстивыми словами.

– Потому что, – ответил Ахилл, – трудно не проиграть, когда все козыри у твоего противника.

Значит, не лесть, а реалистическая оценка ситуации.

Или… или все‑таки лесть, потому что Питер точно не имел всех козырей на руках. У Ахилла почти наверняка их осталось достаточно, раз он имел когда‑то к ним доступ.

Питер обнаружил, что Ахилл умеет быть очень обаятельным. Была в нем какая‑то благородная сдержанность. Ходил он довольно медленно – наверное, привычка с тех времен, когда ему еще не вылечили хромую ногу, – и не делал попыток доминировать в разговоре, хотя и неловкого молчания тоже не было. Почти незаметная личность. Незаметно обаятельный – бывает такое?

Питер завтракал с ним три раза в неделю и каждый раз давал ему различные задания. Он дал Ахиллу собственный бланк и сетевую личность, обозначавшую его как «ассистент Гегемона», но в мире, где власть Гегемона представляла собой исчезающие остатки былого единства, к которому был принужден мир во время Муравьиной войны, Ахиллу достался пост тени от тени власти.

– Наш авторитет, – заметил ему Питер за вторым ленчем, – очень легким весом лежит на вожжах мирового правления.

– И лошадям так удобно, будто ими вообще не правят, – поддержал Ахилл шутку, не улыбнувшись.

– Мы так искусно правим, что нам даже не нужны шпоры.

– И это удачно, – сказал Ахилл. – Шпоры нынче в дефиците.

Но то, что Гегемония в смысле реальной власти была пустой оболочкой, не значило, что нет настоящей работы. Как раз наоборот. Питер знал, что когда у тебя нет власти, то единственное влияние, которое ты можешь оказать, исходит не из страха, а из представления, что ты можешь предложить полезные услуги. Существовало достаточно много учреждений и обычаев, оставшихся от Триумвирата Гегемона, Полемарха и Стратега.

Наспех сформированные правительства разных стран имели под собой очень шаткую легитимную основу, и визит Питера часто помогал укрепить иллюзию этой легитимности. Некоторые страны были должны Гегемонии деньги, и поскольку получить их шансов не было, Гегемон мог оказать услугу, торжественно простив проценты долга в обмен на какие‑то благородные действия со стороны правительства. Например, Словения, Босния и Хорватия помогли Италии, отправив флот, когда Венеция была поражена одновременно наводнением и землетрясением. Всем трем странам были прощены проценты. «Ваша щедрая помощь помогает объединять мир, ч

Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
Быстрый переход