— Доброе утро, милорд, — с подчёркнутой вежливостью, отличающей всех лакеев, произнёс тот.

— И тебе доброй ночи, — зевая, отозвался Эд. — Что нового?

— Осмелюсь сообщить, что вас ожидают…

— Ох, нет. Не надо. Молчи, — скривился Эд. — И зачем я только спросил? Утром расскажешь.

— Утром? Милорд…

— Ну, завтра. Завтра утром. Какая, к дьяволу, разница? — пробормотал Эд, поднимаясь по лестнице. Кто бы его там ни ожидал, подождут ещё немного.

В доме было непривычно тихо — Магдалена, видимо, уехала с утра гулять. «Счастье-то какое», — подумал Эд, входя в свою спальню — и замер на пороге, с изумлением озирая открывшуюся картину.

Платяной шкаф был распахнут настежь. Вся одежда Эда — сорочки, штаны, куртки, чулки и плащи — была живописно расшвыряна по полу, стульям и кровати. С балдахина свешивалась парадная перевязь, которую Эд давно считал безвозвратно потерянной. На постели поверх одеяла валялись две пары охотничьих сапог.

И посреди всего это бардака, задумчиво подперев голову рукой, сидела его жена. Сидела и глядела в окно.

Эд деликатно кашлянул. Магдалена выпрямилась и повернулась к нему. Лицо её было абсолютно спокойно.

— Решила устроить уборку? — с любопытством спросил Эд. — Или у тебя была истерика?

Магдалена положила руку на подоконник — спокойным, врождённо изящным жестом.

— Я выбирала, что мне надеть.

Хмыкнув, Эд наконец вошёл в спальню, стараясь не особо топтать свой гардероб.

— И как? Что-нибудь подошло?

— Да. Но искать пришлось долго.

— Рад, что ты осталась довольна. Так тут можно прибрать? Хотя, наверное, не сейчас. Я хотел бы вздремнуть часика два…

— Эдвард! — сказала Магдалена.

— Да? — ласково отозвался тот. Она почти никогда не называла его иначе, чем именем, которое он взял, присоединяясь к клану Фосиган. Видимо, так ей проще было убедить себя, что он ей ровня.

— Где ты был?

— В замке, — ответил он, сбрасывая с кровати свои сапоги.

— До того.

— Душа моя, ты решила устроить мне допрос?

Магдалена продолжала смотреть на него, не двигаясь с места. Её рука всё так же спокойно лежала на подоконнике. Воспользовавшись паузой, Эд закинул ногу на колено и взялся за сапог.

— Я была в «Серебряном роге». Этой ночью. Искала тебя.

Эд замер.

— Тебя там видели?

— Не бойся. Я была… инкогнито.

— В своём ли ты уме, душа моя? — тоскливо спросил Эд. — Будет теперь трёпа, что меня ночами по кабакам женщины ищут…

— Я переоделась мужчиной.

Эд опустил ногу и потрясённо уставился на неё. Потом расхохотался.

— Ещё лучше! Скажут, что посреди ночи меня по кабакам разыскивают мальчики!

— Тебе ведь всё равно, что они скажут, Эдвард.

— Совершенно всё равно, — согласился он.

— Где ты был?

Это уже начинало надоедать.

— В кабаке. Потом в замке.

— А потом?

— Я до самого утра там был, Магда.

— У конунга?

— Конечно.

Она молча смотрела на него. Боги, они женаты меньше года, но как же осточертел ему уже этот взгляд. У Магдалены Фосиган было ровно три выражения лица, но именно этим она пользовалась чаще прочих.