Андрею не понравилось, что этот квартет пристально вглядывался во всех, кто выходил из столовой. Он тем местом, на котором сидит, почувствовал неприятности.

Неожиданно пигалица дёрнулась и впилась стервозным взглядом в него. Она наставила на него указательный палец. Её тихие слова в шумном холле прозвучали для Андрея громче пушечного выстрела:

— Вот он!

Торин проследил взгляд соседа по комнате, обнаружил, как к ним выдвинулась компания и слегка взбледнул.

— Слышь, Деус, — громко прошептал он, — чего это тобой аристократы заинтересовались?

— Эти пидорги аристократы? — аналогично шёпотом вопросил он.

— Ну! Ты только при них такое не ляпни. Так что у тебя за тёрки с ними?

— Без понятия.

Андрей не считал утренний инцидент достойным внимания. Подумаешь, столкнулись два студента. Это явно не проблема вселенского масштаба. Рядовая бытовая ситуация. Видимо, пигалица считала иначе.

— Слышь, ты, смерд! — навис над ним бугай. Теперь можно было рассмотреть, что он ученик четвертого курса, судя по цвету униформы, с факультета магии земли. — Как ты посмел оскорбить госпожу Вальтер?! Я тебя уничтожу!

Андрей посмотрел в лицо горящего праведным гневом бугая, мельком мазнул взглядом по размалеванным подпевалам и ехидно лыбящемуся стервозному лицу пигалицы, и понял — миром это не закончится. Эти уроды шли с намерением бить ему рожу и без этого не отстанут.

Лучшая защита — нападение. Этот урок он давно усвоил. Особенно, когда имеешь дело с превосходящими силами.

Андрей не был каким-то крутым рукопашником. В детстве, как и многие его сверстники, немного занимался карате, в армии показали пару приёмов, а когда на охранника лицензировался, ещё пару приёмов освоил. Но в основном он имел за плечами опыт немногочисленных подростковых драк.

А вот Деус во время службы на космическом флоте прошёл базовый курс армейской боевой подготовки. Не супер боец, но его знания оказались более обширными, чем у Афанасьева. Так что его память подбросила множество приёмов. Вот только тело не было привычно к их исполнению.

Недолго думая, он не стал разводить бесполезных разговоров, и нанёс резкий и сокрушительный удар коленом в пах бугаю.

Тот тоненько охнул, выпучил глаза, выпустил из лёгких воздух и медленно сложился пополам. Пока он падал на четвереньки, Афанасьев подался вправо и мощным резким ударом локтя превратил нос правого хлыща в кровавую кашу.

Ни на мгновение не останавливаясь, он резко распрямил ногу и стопой ударил в бок второго хлыща. Того снесло на пару метров в сторону. Он упал на пол и заголосил на весь холл.

К нему присоединились плаксивые стоны его товарища, который руками пытался остановить кровь, льющуюся из разбитого носа.

Стоя на четвереньках, тоненьким голосом тихо стонал здоровяк.

В холле повисла гробовая тишина. Все студенты замерли и не отрывали напуганных и до крайности изумлённых взоров от Афанасьева.

Глядя в глаза застывшей от испуга пигалицы, он сказал:

— Я не оскорблял тебя.

В этой тишине его спокойный голос прозвучал подобно громовому раскату. Он перевёл взор на бугая в коричневом камзоле:

— В следующий раз, когда захотите отхватить звездюлей, придумайте более весомую причину.