– Что ты здесь делаешь, Влад? – повторила Коти.

– Я шел за тобой.

Она посмотрела на меня, потом кивнула, словно про себя:

– Ты что-нибудь видел?

– Лойош, возможно, заметил, как кто-то следил за вами на рынке, но потом вы пошли к Келли, и я только наблюдал за дверью.

– У тебя не возникло желания кому-нибудь об этом рассказать?

Я моргнул. Рассказать кому-нибудь? Кому-то из них? Что ж, возможно, это имело смысл.

– Мне как-то не пришло в голову.

Она взглянула на меня, потом повернулась спиной. Пареш смотрел на меня с нескрываемой яростью. Наталия отвернулась, но, внимательнее приглядевшись, я увидел, что она почти дрожит от гнева. Руки Коти были сжаты в кулаки, и она ритмично сжимала и разжимала их. Я почувствовал, что и сам начинаю злиться. Они вовсе не хотели меня видеть; они определенно не просили меня охранять Шерил. Теперь они все были вне, себя от ярости именно потому, что я этого не сделал. С меня было достаточно…

– Они злятся не на тебя, босс.

– А?

– Они злятся на Херта за то, что он это сделал, и, возможно, на самих себя за то, что позволили ему это сделать.

– Как они могли этому помешать?

– Не спрашивай меня.

Я повернулся к Парешу, стоявшему ближе всех.

– Как вы могли этому помешать?

Он лишь покачал головой. Вместо него сдавленно ответила Наталия:

– Мы могли быстрее организовать наше движение, придать ему силу, тогда они не посмели бы этого сделать. Они бы сейчас нас боялись.

Время было неподходящим, чтобы объяснить им, что я думаю по этому поводу. Вместо этого я помог отнести тело Шерил в дом Келли. На нас почти никто не обратил внимания, когда мы шли по темнеющим улицам. Думаю, это кое о чем говорило. Все трое вели себя так, словно оказали мне великую честь, позволив им помогать. Однако я не стал это комментировать. Мы оставили тело в передней, они вошли в комнату, а я молча покинул дом.

По пути к Нойш-па меня охватил иррациональный страх, что я могу найти его убитым. Не стану томить вас неизвестностью и сразу скажу, что он был в добром здравии, но то, что я ощущал, само по себе интересно.

Когда я прошел мимо колокольчиков, послышался его голос:

– Кто там?

– Это я, Влад, – ответил я.

Мы обнялись, и я сел рядом с Амбрушем. Нойш-па хлопотал вокруг, приготовляя чай и рассказывая о своем новом знакомом – торговце пряностями, который до сих пор добавлял в полынную водку мяту и настаивал в течение двух недель, как это и положено. Когда чай был готов и по достоинству оценен, он спросил:

– Что тебя беспокоит, Владимир?

– Все подряд, Нойш-па.

Он пристально посмотрел на меня:

– Ты плохо спишь.

– Да.

– Для нашей семьи это неважный признак.

– Да.

– Что случилось?

– Помнишь того парня, Франца, которого убили?

Он кивнул.

– Так вот, – сказал я, – убили еще одну женщину. Ее тело только что нашли. Он покачал головой:

– И Коти все еще с ними?

Я кивнул:

– Более того, Нойш-па. Они ведут себя, словно дети, которые нашли кинжал Морганти. Они сами не знают, что делают. Просто искренне считают, что смогут выступить против всего Дома Джарега, не говоря уже о самой Империи. Это бы меня никак не волновало, не будь Коти одной из них, но я просто не в состоянии постоянно ее охранять. Я стоял рядом с домом, где они собираются, когда появился посланник, сообщивший им, где искать тело, – так я, по крайней мере, предполагаю.