— За целое лето или больше, — пыхтя, ответил Рофэн. — Зимой всё растёт очень медленно. Так что в последние полгода-год здесь никто не ходил.

— Значит, Элден вернулся в свою берлогу кратчайшим путём, по Океанскому пути до этой тропинки, и прорубал себе дорогу с противоположной стороны.

— Жаль, нам было бы легче, если бы он прорубал её отсюда, — заметил Адика.

— Да, — согласился Лукас. — Важнее, однако, то, что Элдену известно несколько путей от берега к улью. Значит, он провёл здесь больше времени, чем мы думали, и исследовал окрестности. Учтите, что он лучше нас ориентируется на местности и знает, где можно спрятаться.

После этого все мрачно замолчали. Ребята-ударники по очереди рубили ветки, мы мучительно медленно продвигались вперед, и наконец дошли до широкого потока. Бурлящая вода была мутной от грязи и почти выплескивалась из берегов. Адика и Рофэн переглянулись.

— Перепрыгнуть невозможно, а при попытке перейти вброд нас смоет, — заявил Адика. — Настала пора испытать переносной мост.

— У нас есть с собой мост? — поразилась я.

— Будет интересно, — сказал Лукас. — Голосую за то, чтобы первым безопасность моста проверил Адика.

Адика проигнорировал его, разглядывая берега:

— Зацеплять будем за дерево рядом со мной, и то, что напротив него на другом берегу.

Он вынул из рюкзака нечто, по форме напоминавшее пистолет, прицепил к нему катушку верёвки и выстрелил в дерево на противоположном берегу. Несколько ударников вытащили из своих рюкзаков трубки и начали сцеплять их вместе. Какое-то время я просто смотрела, а потом спохватилась, что забыла о своих обязанностях.

Я закрыла глаза и начала искать. Тот же разум нашёлся на этот раз ближе, и он… Я ахнула.

— Эмбер, у тебя проблемы? — спросил Лукас.

— Не знаю. Это должен быть Элден, потому что ничего похожего я никогда не встречала. — Я запнулась, подбирая слова. — Его разум похож на сеть. В нем полно темных пятнышек, дырок.

— Перегрузка импринтом: ему дали больше информации, чем способен усвоить мозг. Ты, вероятно, видишь её результаты.

— Внешний слой его разума будто колышется. — Я попыталась прочесть мысли, но услышала лишь бессмысленную абракадабру. — Я не понимаю слова на верхних уровнях, но мы этого и ожидали. Попробую поглубже.

— Будь начеку и если что, уходи сразу же, — взволнованно предупредил Лукас. — Если у Элдена перегрузка импринтом, читать его может быть невыносимо.

Я осторожно пробралась сквозь абракадабру незнакомых слов вниз, в ужасающий вихрь образов и эмоций, торопливо разорвала контакт и, открыв глаза, обнаружила, что смотрю в лицо внимательно наблюдающего за мной Лукаса.

— Ужасно, — призналась я. — Образы сливаются, плывут. Как в кошмарном сне, но Элден определённо не спит.

Лукас нахмурился:

— Импринт рассыпается, фрагментируя его бессознательное. Реальность путается с кошмарами. Понятия не имею, каким образом Генекс смог так долго поддерживать Элдена в устойчивом состоянии, но теперь, когда он остался здесь один, его мозг не выдержал.

Я испуганно спросила:

— Лукас, если импринты могут так повлиять на человека, почему наш улей их использует? Разве риск оправдан?

— Эмбер, ты легко можешь постоянно носить с собой маленький камешек, но не можешь даже приподнять огромную скалу. У мозга, как и у тела, есть свои ограничения. Наш улей держит импринты в безопасных пределах, и да, импринтинг себя оправдывает.