До сих пор мне удавалось избегать проникновения в сознание Фран. Я упорно отводила от нее свой ментальный взгляд и виновато отступала, если случайно касалась верхнего защитного слоя ее мыслей. И эта беспрестанная борьба сказывалась на нашем общении. За столько времени с Лукасом я научилась дополнять речь людей, инстинктивно читая дополнительные подробности в их головах. Но при разговоре с Фран приходилось ограничиваться лишь озвученными словами, и я словно нащупывала путь по коридору с завязанными глазами.

И все же я не хотела отступать. Ее увольнение не только добавило бы проблем подразделению, но и дало бы преимущество той части меня, которая ненавидела телепатов, и усилило бы голос самоедства, беспокоивший меня в моменты слабости.

Кроме того, я наконец заметила признаки хоть каких-то изменений отношения Фран к телепатам. На прошлой неделе она вроде бы перестала вставать в позу противницы и присоединилась к Адике, не одобряя легкомысленную клоунаду Лукаса. Наверное, это все влияние Меган.

Я надеялась, что, оказавшись в телепатическом подразделении, в окружении людей, которые спокойно принимают мой дар, Фран тоже сдастся. Она будет единственным ненавистником телепатов в моем отряде, поскольку я усвоила урок и не собиралась принимать больше никого с похожими взглядами.

Я все еще обдумывала ситуацию с Фран, когда почувствовала отдаленный шепот. Это наш улей? Я зажмурилась, концентрируясь, и осторожно потянулась вперед, но скопление разумов было слишком далеко, чтобы различить детали. Я наблюдала, как оно медленно приближается, растет, становится все громче.

— Эмбер, проснись, — вернул меня к реальности голос Меган. — Вскоре ты почувствуешь улей. Сразу скажи, если начнутся проблемы.

Я открыла глаза.

— Я не спала. Я… слушала… улей. Это трудно описать.

— Ни одного подходящего слова, — произнес Лукас.

Я кивнула:

— Точно. Я заимствую слова из других чувств — зрения, обоняния, слуха, осязания, вкуса, — но ни одно из них не подходит. В целом разум улья — это как сотня миллионов слившихся воедино разговоров. Шумновато, но в каком-то смысле успокаивающе, словно волны на пляже подросткового уровня, или плеск фонтана, или жужжание пчел.

Это мне кое-что напомнило.

— Во время лотереи мне приснились пчелы. Их жужжание меня расслабило. Думаю, тогда я как раз слышала разум улья.

Я снова закрыла глаза и прислушалась к пчелиному гомону. Затем самолет завибрировал, приземляясь, и меня окутал фоновый гул, точно теплое уютное одеяло. Я вернулась в свой улей. Я дома. В безопасности.

Нет, поправила я себя. На самом деле все наоборот. Я была в безопасности в Футуре, но не здесь. Именно сейчас и начнется настоящая проверка моей телепатии. Именно сейчас выяснится, похожа я на Мортона или на Йорка. На Сапфир или Оливию. Справлюсь ли я с уготовленными испытаниями или сломаюсь под давлением.

Глава 12

До тринадцати лет я жила на двадцать седьмом уровне. Первое отчетливое воспоминание о выходе за его пределы — школьная экскурсия по географии, когда мне было семь. Учителя сопроводили нашу взбудораженную толпу на лифте до сотого уровня, а после мы проделали путь наверх через все жилые уровни до самого первого. Я была ошеломлена величиной мира. До этого я видела лишь крошечную часть двадцать седьмого уровня, а теперь проезжала прочие, один за другим.

Когда мы наконец достигли первого уровня, нам позволили пять минут с трепетом поглазеть на прогуливавшихся мимо людей. Учителя рассказали, что на верхних уровнях живет мало народу, а обитатели первого — очень особенные и жизненно необходимы для успеха и благополучия улья.