Изменить размер шрифта - +
Неужели так у всех, неужели мы не можем жить крайностями и все валится в серединку, в серость, в обыденность?

Он подумал о полугодовой давности питерской катастрофе — кто о ней сейчас вспоминает? Никто.

Никто уже не помнит об убийстве Тимура Пинчевского, а ведь какое громкое было убийство.

Все, что казалось таким важным, теперь было еще одной мелочью жизни.

Страшно.

 

 

Крахмальников не выдержал, сказал, стараясь, чтобы звучало полегче:

— Ну как?

Жена с минуту посидела неподвижно, потом двинула рукопись по столу:

— Мне не понравилось.

— Почему? — слишком спокойно спросил Крахмальников.

— Это долгий разговор…

— Я не тороплюсь.

— Я понимаю, тебе сейчас важно… Нет, вообще-то и стиль, и диалоги, и сюжет… Понимаешь, Леня, о том, что слишком хорошо знаешь, наверное, нельзя писать.

— Почему? — удивился Крахмальников.

— Получается сплошная специфика. Слишком много частностей. Все дробится, разваливается.

— Жизнь бешеная. Беспрерывный калейдоскоп…

— Какая-то загадка профессии пропадает, мне этого не хватало, — перебила Валентина. — Но даже не это главное.

— А что?

— Как раньше говорили — вредная книга.

— Почему?

Жена тяжело вздохнула:

— И так обыватель считает, что все журналисты, артисты, кинематографисты только и знают, что пьют, трахаются, сплетничают, совесть продают…

— А это не правда?

— Это не вся правда. Далеко не вся правда.

— Там об этом тоже есть.

— Есть. Но у людей-то осядет как раз только грязь. И это плохо.

— Нет. Знаешь, я вот тоже об этом думал все время. Но у меня был один девиз — показать людей.., вопреки. Понимаешь, с большой буквы — Вопреки. На телевидении все так же, как везде. Но они делают свое дело — вопреки.

— Не знаю, может быть, — качнула головой Валентина. — А главный герой, разумеется, ты?

— Собирательный образ, — скромно потупился Крахмальников.

— А кто такая Алла Макарова? — прищурилась жена.

— Валя, ну это смешно…

— Ты это выдумал? — спросила Валентина, глядя мужу прямо в глаза.

Он взгляда не отвел:

— От начала до конца.

— Ну, положим, мне-то в самом деле ты нечасто звонишь… А что Долгова?

— Уехала к мужу в Канаду. Что, задело, да?

— Я сказала — вредная книга. И про президента…

* * *

Крахмальников долго не мог уснуть. Ему тоже казалось, что в книге чего-то не хватает.

Да, вспомнил. Ведь он так и не смог описать лицо девочки, которого не увидел…

Быстрый переход