У Нели Павловны даже возникла было надежда, что после смерти своей зазнобы Иван вернется в семью, но буквально через пару дней она с этой надеждой рассталась. Он не вернется, тем более что Павлик — не его, и он это вот-вот узнает. А даже если и вернется, как он будет к Павлику относиться? Подумать страшно. Мальчик такой ранимый, такой слабенький, что с ним будет, если рядом будет жить человек, который никогда его не полюбит, не примет?

Не надо нам, чтобы он возвращался! И не надо, чтобы Лиза и Алеша узнали о результатах экспертизы.

Она приехала в свою бывшую квартиру, когда Ивана вызвали к следователю. Дети помогли — обо всех передвижениях родного папочки они рассказывали дома. Початая бутылка коньяка стояла у Ивана на столике рядом с кроватью. "Горе заливает, — подумала Неля Павловна, — вот пусть и идет вслед за своей зазнобой". Откуда ей было знать, что спирт нейтрализует этот яд?

Вся последующая кутерьма, вызванная решением Ивана все продать и уехать, чуть было не свела все ее старания на нет. И опять она переживала, что сама все испортила, вместо того чтобы помочь.

Глава 48. ПОСЛЕДНЕЕ ПОКУШЕНИЕ

Лиза и Алеша должны были пойти к Ивану в больницу вечером. Лиза купила фисташкового мороженого, "папиного любимого". Ирина, понятно, воспринимала детские приготовления к визиту как личное оскорбление, но ничего не говорила, только злобно курила на кухне. Мама, напротив, приветствовала желание детей навестить отца, она даже так и сказала, не «его», как обычно, а «отца», что было замечено Алешей, он сказал: "Ну надо же!"

Дети, выгрузив мороженое из морозилки и завернув его в десять слоев газет, "чтоб не растаяло", уехали и пробыли у отца долго.

— Ну как он? — искренне интересовалась Неля Павловна. — Как ему ваши гостинцы? Мороженое все съел?

— Ты что, бабушка, там же целый килограмм. Но съел почти половину и так обрадовался, сказал, что он все эти дни мечтал о фисташковом, — сказал Алеша. Мы даже бывшего охранника угостили.

— Почему бывшего?

— Он сегодня был последний день. Больше папу охранять не будут.

Значит, половина мороженого осталась. Теперь оставалось пробраться к холодильнику и влить в мороженое яд. Тогда ни детей, ни Иришу, ни Нелю Павловну никто не заподозрит. Мороженое, привезенное из дома, отравлено не было, Иван его ел, и ничего с ним не случилось. Всем будет ясно, что его отравили позже.

Неля Павловна прекрасно знала от детей и от Ириши, что отделение, в котором лежит Иван, — тщательно охраняется. Она знала, что даже у врачей и медсестер при входе в отделение проверяют документы. Но больных-то в отделение по-прежнему привозят — не закрывать же больницу из-за того, что там оказался особо охраняемый Иван Кусяшкин. Значит, надо туда попасть в роли больной.

Смешно, но план последнего решающего отравления Неля Павловна составила не без помощи Сани. Иван рассказал детям, а дети потом рассказали матери и бабушке, как Саня пряталась в той же больнице, что и Иван, под чужим именем.

Идея Неле Павловне понравилась. Поэтому ночью она отправилась к своей двоюродной сестре в Беляево. Самой сестры дома не было, она жила на даче, а Неля Павловна наведывалась в ее квартиру пару раз в неделю поливать цветы.

Доехав до сестры, она съела с отвращением банку испорченных рыбных консервов и вызвала "Скорую помощь". Консервы самым правильным образом подействовали на застарелый гастрит Нели Павловны, и пятидесяти рублей оказалось достаточно, чтобы бригада «Скорой» согласилась отвезти ее не в ближайшую больницу, а в институт Склифосовского.