— Приезжайте, с ней уже можно разговаривать. Не то чтобы она совсем адекватна, но на вопросы уже отвечает, хотя и сквозь рыдания.

Почему Василий не поехал туда сразу? Впрочем, знал бы прикуп…

Сначала он поехал искать орудие убийства.

Кусяшкина — хозяина квартиры — дома не было, и Леонид быстренько смотался к нему в офис и взял ключи. Тупой тяжелый предмет оперативники нашли почти сразу — это был камень, который, по всей вероятности, использовали в качестве груза для засолки огурцов или капусты. Больше ничего интересного ими обнаружено не было, хотя криминалист обещал постараться. Отпечатки пальцев на камне оказались затерты, а многочисленные отпечатки по всей квартире, собранные еще в день смерти Гарцева, вряд ли могли им пригодиться.

Только после изъятия с места происшествия тупого тяжелого, поверхностно неровного камня Василий поехал в больницу.

И вот что он заметил, вернувшись после больницы в отдел: "Верьте, ребятки, в милицейские приметы. Труп к трупу. Мертвые тянут живых, чисто для компании".

Дело в том, что он появился в больнице уже после того, как Марину Грушину оприходовала дежурная бригада из 111-го отделения милиции. Потому как ровно через полчаса после звонка Василия доктору она скончалась, и причиной этого, предположительно, явилось отравление. Простенькое дело приобретало размах. Василий узнал и отнесся к этой информации с интересом, что в больницу все прошедшие сутки названивал компаньон покойного Гарцева Иван Кусяшкин и тоже очень интересовался самочувствием Грушиной. И врач, незнакомый с правилами конспирации и далекий от методов оперативно-розыскной деятельности, порадовал его тем же, чем и Василия: "Пришла в себя". И, что совсем уж ни в какие ворота, сообщил ему, что "вот и милиция к ней сегодня приедет".

Оперативники из 111-го отделения пообещали поделиться собранными в больнице сведениями, а Василий отправился к себе.

В кабинете его, как водится, поджидала помощница прокурора, дама непреклонного возраста и пышных форм. Она приехала, как выражались в прокуратуре, "повыяснять о делах", у которых кончался двухмесячный срок, отведенный на расследование. Собственно, выяснять было нечего, помощница прокурора все про них знала и так, причем в подробностях; истинной ее целью было поторопить оперативников и напомнить им, что прокуратура на посту и волокиты не допустит. При этом давление на оперативный состав осуществлялось в мягкой, интеллигентной форме — помощница прокурора во время беседы являла собой образец доброты и родственности. Оперуполномоченные же расценивали подобные визиты как чистейший моральный террор.

— Давайте по очереди, — она открыла потрепанный талмуд. — Скажите, что вы хотите продлить, и прогнозы ваши, сколько времени еще понадобится. Так, убийство охранника обменного пункта…

И тут на пороге появилась подружка всего отдела Саня, довольная и веселая.

— Васька, киска, я тебе убийцу нашла! Ее проси — не проси, все без толку. Сто раз Василий умолял ее — при посторонних никаких "васек",никаких «кисок»! Но он сдержался, сразу орать не стал. А вот помощница прокурора тут же сделала стойку на любимое слово:

— Убийцу?

— Да, представляете, — Саня расположилась поудобнее и принялась взахлеб рассказывать, как она удачно съездила в фирму ВИНТ и сколько прекраснейших мотивов для убийства было у Ку-сяшкина. Ну мог ли старший оперуполномоченный это вынести? Сколько раз он ей, дуре, говорил, чтоб при посторонних не болтала! Увидев заинтересованность на лице прокурорской помощницы, он потерял самообладание, не сдержался и заорал своим очень хорошо натренированным на крик голосом:

— Все, хватит! Вали отсюда со своими глупостями! Немедленно! И дверь закрой!

Саня пулей выскочила за дверь, а помощница прокурора смущенно потупилась.