Обсуждение дел "на троих" Василий любил начинать со слов: "Как самый опытный и значительный среди вас…", имея в виду стаж работы в органах, три удачные женитьбы и вес тела, стремительно приближающийся к 150 кг при росте 1 метр 85 см. Василий настолько привык начинать разговор о работе с этих слов, что однажды произнес их на летучке отдела, глядя твердым милицейским взглядом в глаза начальнику отдела полковнику Зайцеву Сергею Ивановичу, на что тот отреагировал резко отрицательно. Возражения Сергея Ивановича были восприняты присутствующими как обоснованные, учитывая возраст полковника — пятьдесят девять лет, стаж работы в милиции — тридцать шесть лет и тоже весьма значительную комплекцию. Сергей Иванович, хотя и оберегал своих оперов от нападок муровского начальства, сам не отказывал себе в удовольствии нелицеприятно отозваться как об их деятельности, так и о внешнем и моральном облике. Доставалось даже Гоше Малкину, хотя он не был подчиненным Сергея Ивановича. Гоша терпел, полагая, что это совсем невысокая плата за удовольствие работать вместе с Василием и Леонидом.

Гоша и Леонид составляли забавную пару.

Гоша — маленький, толстый, суетливый, болтливый. Леонид — худой и длинный, как жердь, медлительный, основательный, немногословный. Го-шиной внешности определенно не хватало цвета, все в нем было какое-то блеклое. Волосы "а-ля выцветшая солома". Светлые-светлые водянистые глазки, невыразительность которых могли бы красить ресницы, если бы они у Гоши были. А уж цвет лица! До третьей рюмки он стабильно был землисто-серым.

Леонид же, напротив того, был человеком многокрасочным — черные глаза, черные же брови и ресницы, малиновый румянец такой насыщенности, которого Гоша не мог добиться даже при помощи двух бутылок крепкого напитка. Полковник Зайцев любил говорить, что, если бы Гошу и Леонида поместить в одну пробирку, основательно взболтать, перемешать и разлить на двоих, получились бы две гармоничные личности. Гоша с Леонидом в пробирку помещаться не хотели, потому как были довольны собой и друг Другом и так.

Кстати, именно полковник Сергей Иванович Зайцев, чрезвычайно встревоженный гибелью известного бизнесмена Гарцева, потребовал от Василия, чтобы тот поехал на вскрытие, что, собственно, и привело старшего оперуполномоченного в ярость.

Вообще, считается хорошим тоном, когда следователь присутствует при вскрытии. Но Гоша отказался наотрез.

— Еще чего! Что я, с ума, что ли, сошел?

Да, следователь Малкин в морге бывать не любил, а потому и не бывал.

Василий тоже был чужд патологоанатомической романтики, а главное, считал, что визиты в морг — это бессмысленная трата времени. Какая разница, присутствует опер или следователь там физически или забирает уже готовое заключение эксперта?

— Может, у тебя по ходу вскрытия вопросы возникнут, — объяснил свое указание полковник Зайцев.

— Не может, — попробовал возразить Василий. — По ходу вскрытия у меня возникает только рвотный рефлекс.

— Ты препираться тут со мной будешь? — поинтересовался полковник, и Василий, скрипя зубами, отправился в морг.

Дежурил Михалыч. Судебно-медицинский эксперт Роберт Михайлович Завада был прекрасным специалистом и гостеприимным хозяином. Когда оперуполномоченные заглядывали к нему, он всякий раз норовил их накормить, напоить и развлечь интересной беседой. От еды гости, как правило, отказывались, соглашаясь, правда, что Михалыч — великолепный кулинар и приготовленная его руками жареная картошка является лучшим украшением операционного стола, на котором препарируют трупы.

Василий не был оригинален и, как и весь оперативный состав МУРа, относился к экспертам с глубоким уважением и даже почтением.