— Правда? — Иван встал и вытянул руки по швам. — Знаешь, мне никто еще не делал предложения. Но поскольку мое сердце сейчас свободно, не вижу причин, почему бы мне его не принять.

Ирина чувствовала себя полной дурой, но вместе с тем ей было легко и радостно. Только вот Рому жалко, как теперь ему все объяснить?

Они поженились, и вскоре родилась Лиза. Так что все было хорошо. Все правильно и закономерно. Почти так, как и задумывалось. Но, как принято выражаться в студенческой среде, "почти не считается".

Глава 8. ВАСИЛИЙ

— Достали! — орал старший оперуполномоченный МУРа Василий Феликсович Коновалов. — Я просто обожаю, когда все ставится с ног на голову, а потом все начинают радоваться, как оно хорошо поставлено! Ну, свалился человек с балкона, ну что такого-то? Ах, он такой известный! Ах, к делу надо подойти серьезно! Да будь ты хоть папа римский, девятый этаж — он не пощадит.

Ярость старшего оперуполномоченного пытался ввести в цивилизованное русло следователь Георгий Владимирович Малкин, которого Коновалов, по его же словам, "нежно любил и трепетно ценил" и обращался к которому не иначе, как "дружочек Гоша". Василий Феликсович старательно распускал по МУРу слухи, что работать с Гошей Малкиным — одно удовольствие, потому что он, в отличие от среднестатистического следователя, в душу к операм не лезет, без нужды их не торопит, по мелочам не придирается и нрав при этом имеет легкий и веселый. Кроме того, Гоша Малкин по первой своей специальности числился математиком, а потому знал много такого, что обычному следователю было совершенно неведомо. Например, таблицу умножения. Шутка о таблице принадлежала перу младшего оперуполномоченного Леонида Константиновича Зосимова, неизменного напарника, младшего товарища и подчиненного Василия Коновалова. Леонид свою шутку любил, считал очень удачной и, чтобы личный состав не дай Бог шутку не забыл, здоровался со следователем Малкиным не совсем обычно. Завидев Гошу в конце коридора, Леонид громко и четко вопрошал: "Шестью шесть?" На что следователь так же громко кричал в ответ: "Тридцать шесть!" Встретив Гошу через день, Леонид с тою же интонацией выкрикивал:

"Пятью пять?", и в ответ получал… правильно:

"Двадцать пять".

В принципе, Гошу Малкина устраивал такой способ приветствия. Недовольство он проявлял лишь тогда, когда Леонид повторял тот же вопрос, который уже задавал накануне. Тогда Гоша надувался, мрачнел и вместо ответа указывал младшему товарищу на его оплошность: "Про трижды Три, лейтенант, вы спрашивали вчера". И Леонид, вытянувшись в струнку и щелкнув каблуками, орал на весь МУР: "Виноват, товарищ капитан! Заклинило!"

В МУРе у Гоши была кличка "песенник МВД СССР", и хотя никакого СССР уже не существовало кличка не претерпела видоизменений. Гоша беспрерывно сочинял идиотические стишки, частушки и рифмованные поговорки, точнее, не сочинял, а переделывал из имеющегося в мировой классической поэзии и в арсенале эстрадных поэтов-песенников. Стишки были один дурнее другого, но оперуполномоченным они нравились. Среди сильных трагических произведений сотрудники отдела по расследованию убийств выделяли следующие: "Сребрит мороз увянувшее поле, он трупом стал, конечно, поневоле" и "Скажи-ка, дядя, ведь недаром он пал под ножевым ударом?"

Василий Коновалов, Георгий Малкин и Леонид Зосимов были почти неразлучны, и начальство с пониманием относилось к их творческому союзу. Считалось, что они прекрасно дополняют друг друга; Василий претендовал на роль лидера их антипреступной группировки, Леонид — на роль жертвы старших по званию, а Гоша — на роль третейского судьи. Проявлялось это в том, что во время бесконечных споров и конфликтов между Василием и Леонидом Гоша выполнял Функцию перебежчика, становясь на сторону то одного, то другого, в зависимости от того, кто был меньше НЕ прав.