— И сказала — почему она считает вас убийцей?

— Потому что она меня терпеть не может!

— У нас, знаете, действительно большая тяга к тому, чтобы в переполненные следственные изоляторы запихнуть еще кого-нибудь, но не до такой степени, чтобы арестовывать всех, кого Люся терпеть не может.

— Кто ж вас знает! Я решила…

— Давайте по порядку, — перебил девушку Василий. — Что за алиби вы себе придумали?

— Я не придумала! Я ехала к Роме, да, в тот самый день, я не отрицаю, и меня подвозил наш сосед, я дам вам его телефон, он живет в соседнем подъезде, том, который под аркой. Вот, мы приехали, а там уже «Скорая» и милиция. Ну, я даже выходить из машины не стала, испугалась и попросила Георгия Викторовича, чтоб он отвез меня обратно. И все. А, еще я Марину видела на балконе.

— А почему вы посмотрели на балкон?

— Так у нас было принято. Рома меня все время встречал на балконе, махал мне оттуда и шел дверь открывать. Вроде знак такой, что все в порядке.

— Бывало, что не все в порядке?

— Не бывало, но могло быть. Он боялся, что Маринка его выследит, например. Ну, собственно, так и случилось в тот раз, как я понимаю. Или ч кто посторонний придет, это ведь не Ромина квартира. Ну, мало ли что, — Мальцева улыбнулась.

— А зачем вам было прятаться? Если у вас с Гарцевым…

— Да ничего! Ну, так просто. Рома решил жениться, так что ж, я же не буду ему мешать? — она посмотрела на сыщика укоризненно, в том смысле, что как же можно быть таким непонятливым?

— И вам не было обидно?

— Конечно, нет. Я же не собиралась за него замуж. Ну, просто мы были в хороших отношениях, с ним было приятно, а вы что, будете меня воспитывать?

— Боже сохрани! — Василий замахал руками. — Я просто пытаюсь во всем этом разобраться.

— Даже и не пытайтесь, только голову себе задурите. У нас все было перепутано, ужас. Какая разница, у кого с кем какие были отношения?

— Как вам сказать, Оля, мы были бы совсем не против того, чтобы понять причину этих двух убийств.

— Ну да, только это не наши; Вы зря время потратите, — уверенно сказала она.

— Почему вы так уверены?

— Потому что все наши играют в такую игру, которая называется "Люди высоких идеалов". Все очень идейные, очень правильные.

— Да что вы? Я слышал, что в вашей компании весьма непростые межличностные отношения. — Я же не про это. Отношения кого-то с кем-то — это личное дело каждого. Но все вместе должны служить идеалам добра и справедливости.

— Я видел вашу Люсю…

— А она — особенно. Она — главный идеолог.

— Что ж она тогда на вас наговаривает?

— Тоже во имя справедливости. Она жене знает, что у меня алиби. К тому же я, как она думает, идеологически слаба.

— Вы всерьез полагаете, что идеологически сильные типы не могут пойти на убийство?

— Типы… Что ж вы о них так грубо? Зачем им убивать? Было бы зачем. А так… Нет, никто из наших не мог. Кто?

— Мне тоже страшно интересно. Может быть, кто-нибудь из ваших… приятелей, с которым вы, ну, как с Гарцевым?

— А они не возражали. Нет, мне трудно вам это объяснить. У нас не принято было разрушать семьи, отбивать мальчиков, а так-то — что плохого?

— Вы говорили кому-то, что собираетесь на встречу с Гарцевым? — строго спросил оперуполномоченный.

— Нет, только маме перед отъездом.