Воины свази ждали, пока склоны горы окутает густой туман — летними ночами там часты туманы, — чтобы подняться повыше. В ту ночь туман был такой густой, что воинам приходилось карабкаться наверх, положив руку на плечо впереди идущего. На вершине в мертвом молчании сидели мапулана. Они подпустили свази поближе, а потом обрушили на тропинку свои каменные орудия. Их тактика себя оправдала. Свази понесли огромные потери, и наступление было скомкано. Позже мапулана спустились с горы, подавив сопротивление противника, и уничтожили войско свази в речушке к югу от Марипскопа.

Надин перевела дух и сказала:

— Должно быть, это происходило на том самом месте, где вы сейчас находитесь, говорят, там до сих пор попадаются кости свази, только надо поискать. Вот почему речка тоже называется Мотласеди, и вот почему мапулана называют гору Могологоло, то есть «гора ветра», потому что свази перед смертью слышали только свист ветра от катящихся на них камней. Ну как, уже устроились? Довольны? Звоните, если что не так, я сразу примчусь.

В ванной не было душа. Я посидел в холодной воде, вымылся и наконец почувствовал себя чистым. Поставил будильник на сотовом телефоне на 16:30, лег на голый матрас и беспокойно проспал больше часа. Потом я встал, умылся холодной водой, взял телефон Эммы и бутылочку «Энерджейда» из холодильника.

Потом я вышел и на веранду, выходящую на обмелевшую речку-ручей. Тихо журчала вода. Все звуки перекрывало жужжание насекомых. В густой чаще на том берегу пели птицы. В листве, словно привидения, кувыркались обезьянки. У воды приземлился большой серый ибис и начал целенаправленно тыкаться длинным клювом в невысокую траву.

Я снова мысленно прошелся по всем пунктам плана. Сверился с часами: 16:43.

Позвонил в справочную, выяснил три телефонных номера. Записал их на листке Эммы карандашом.

По первому номеру я позвонил сразу — реабилитационный центр «Могале».

Мне ответила девушка-доброволец со скандинавским акцентом. Я попросил позвать к телефону Донни Бранка. Она попросила меня подождать. Я слышал, как его зовут.

— Подождите, пожалуйста, он сейчас подойдет.

Потом я услышал его голос:

— Донни Бранка у телефона.

— Донни, говорит Леммер. Я приезжал к вам с Эммой Леру.

— Ах, мне очень жаль. Мы слышали о несчастном случае.

— С нами произошел не несчастный случай, и вы это знаете.

— Не уверен, что вполне понимаю вас.

— Донни, по-моему, пора перестать прикидываться. Слушай меня внимательно!

— Мне не нравится ваш…

— Заткнись и слушай, Донни!

Он заткнулся. Я долго думал над тем, что ему сказать. Все основывалось на точном подсчете, но самое главное — способ изложения. Мне нужно было говорить агрессивно и напористо. Я не мог допустить, чтобы он догадался о пробелах в моих познаниях.

— Я нахожусь на ферме под названием «Мотласеди», между Грин-Вэлли и Марипскопом, ехать туда надо по проселочной дороге. Даю тебе сорок восемь часов на то, чтобы ты сказал мне, где находится Коби де Виллирс. Если через сорок восемь часов я не получу от тебя вестей, я намерен сообщить все, что мне известно, в газеты и начальнику полиции Лимпопо.

Я дал ему время, чтобы он переварил услышанное.

— Донни, знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты гадаешь, сколько мне известно. Я тебе помогу: я знаю все. Знаю о ваших ночных похождениях. Знаю об оружии, которое вы прячете от полиции. Знаю, что́ нашел Франк Волхутер в комнате Коби, — кстати, Донни, оно было вовсе не на книжной полке.

Самый старший козырь я приберег на конец. Я долго размышлял над этой фразой.