21:02. Пришлось подавить желание встать и подойти к дому. Что они замышляют? Почему там так тихо?

Они осматривают территорию? А может, у них есть рация, и они отдают распоряжения остальным? Мы увидели, что проехать к дому можно только по одной дороге; вы должны сделать то-то и то-то.

Мне остается только ждать. Другого выхода нет. Но я становился все более неуверенным. Нет, именно такого поведения они от меня и ждут. Сомнение порождает ошибки. У меня старшая карта. Надо хорошо ее разыграть.

В 21:08 я услышал, как они снова зовут меня, выкрикивают мое имя и что-то еще — слов я не разобрал. Я не обратил на их крики внимания. Рукоятка «глока» вспотела в моей ладони, кора и мелкие ветки впивались в кожу.

Тишина.

21:12. Они находятся здесь уже полчаса, а я не заметил никакого шевеления, ни звука со стороны ограды или дороги.

Через три минуты я снова услышал рев мотора — сначала издали, потом он приблизился. Они возвращались. Заросли прорезали лучи фар.

Фары — настоящий идиотизм. Ведь свет не дает им видеть; они в темноте слепые. Почему они включили фары?

Они остановились в гуще зарослей, выключили сначала фары, а потом и мотор.

— Леммер! — Голос принадлежал Донни Бранка. — Где вы?

В зарослях было тихо; ночные птицы и звери притаились.

— Леммер! — Он ждал ответа. — Это Донни Бранка. Мы хотим поговорить с вами. Нас только двое.

Я не смотрел на них; сосредоточился на «ничьей земле» в зоне видимости.

Там ничего не было.

— Леммер, вы ошиблись! Это были не мы. Мы бы ни за что не причинили вред Эмме Леру!

Конечно не причинили бы. Вы просто невинные спасатели зверюшек.

— Мы можем вам помочь!

Они начали переговариваться — не шепотом, но слов я не разбирал.

Открылись и захлопнулись дверцы пикапа.

— Леммер, мы вышли. Стоим рядом с пикапом. Если вы нас видите, то убедитесь, что мы не вооружены. Посмотрите хорошенько! Мы будем просто стоять рядом с машиной!

Настало время прибыть и другим; теперь они считали, что привлекли мое внимание. Я поводил стволом «глока» слева направо, внимательно всматриваясь. Никакого шевеления, ни шороха шагов, ни треснувшей ветки, только тишина да жужжание насекомых.

— Мы понимаем, почему вы нас подозреваете. Мы все понимаем и понимаем, как должны выглядеть наши действия. Но, Богом клянусь, это не мы!

Ах, значит, Богом клянетесь? Ну, теперь я вам верю.

Они что, принимают меня за полного идиота?

Но где же остальные? Может, кто-то прячется в багажнике пикапа? Или они тихо крадутся в зарослях, намереваясь напасть на меня с тыла? Я медленно и осторожно развернулся. Разглядеть и услышать их будет трудненько. Блестящий план — отвлечь мое внимание и неожиданно наброситься с той стороны, откуда я их не жду.

Я услышал, как они снова переговариваются, но все мое внимание было приковано к окружавшим меня джунглям. Они могут напасть откуда угодно, все становится сложнее, но ведь они не знают, где я нахожусь и вообще здесь ли я.

— «Аш-бэ» означает «гемоглобин», — произнес еще один знакомый голос, но я не сразу понял, кому он принадлежит. Потом я понял. Моргун Стеф Моллер из «Хёнингклипа».

Стеф? Здесь?

Последовала долгая пауза. Я обернулся, выставив вперед «глок». Ничего не было видно, в зарослях царила тишина.

Они что-то проворчали друг другу. Потом Донни Бранка разочарованно прокричал:

— Тогда мы поехали!

Я услышал, как хлопнула дверца, закричал: «Стойте!» — и развернулся вполоборота к ним, чтобы увеличить угол обзора до ста восьмидесяти градусов.