— А как же стервятники, хищные птицы?

Я все ждал, когда же она заговорит о них. Патуди вопрос не понравился. Он встал и всплеснул руками.

— Стервятники… Скажите, мадам, кто всегда истреблял животных в нашей стране? Кто охотился на кваггу до тех пор, пока не осталось ни одной особи? А слоны Книсны? А чернокожие?

— Нет, но…

— Мадам, посмотрите на людей в провинции Лимпопо. Посмотрите, как они живут — вернее, борются за выживание. У них нет ни работы, ни денег, ни земли. И что прикажете им делать? Что вы будете делать, если детям надо ужинать, а еды нет? Вы… буры тоже в этом повинны. Почему буры основали парк Крюгера? Потому что они, белые, убили почти всех животных и захотели сохранить немногих оставшихся. То же самое со слонами. Буры были бедны, а слоновая кость дорого стоила, поэтому они отстреливали слонов. Тысячами и тысячами! Но это в порядке вещей, потому что буры белые, а дело было сто лет назад. Сегодня беден мой народ. Мы столкнулись с социально-экономическими проблемами. Нам нужно создать рабочие места, и тогда они перестанут убивать стервятников.

— Волхутер сказал, что отравленные стервятники были приманкой, чтобы заманить туда Якобуса. А тех людей убил кто-то другой. Потому что Якобуса хотели убрать с пути.

Патуди что-то проворчал на своем родном языке — явно неприятное. Чернокожий сержант покачал головой.

— Инспектор, мой брат никого не способен убить!

— Значит, тот, кого я ищу, не ваш брат, мадам. Этот Кобус, он чокнутый… — Патуди постучал толстым пальцем по виску. — Его видели на месте преступления. Пятеро детишек видели его с ружьем в руках. Он вошел в хижину сангома, куда незадолго до того вошли охотники с убитыми стервятниками, и изнутри послышалась стрельба, а потом дети видели, как он выходит. Он побежал. Дети помнили его по «Могале»; они ездили туда на экскурсию от школы. Они не знают, что он ненавидит черных. Они не разбираются в политике и не слышали, как презрительно де Виллирс отзывается об «этих черномазых». Они видели только то, что видели.

Эмме были неприятны слова инспектора. Она отвернулась.

Патуди снова сел напротив Эммы. Голос его сделался немного мягче:

— Этот де Виллирс не похож на вас. Он не может быть вашим братом.

— Тогда почему убили Волхутера?

— Кто сказал, что его убили?

На лице Эммы застыло вопросительное выражение.

Патуди ткнул пальцем в сторону вольеров:

— Его задрал вон тот лев. Патуди вчера ночью вошел к нему в вольер. Говорят, он довольно часто выводил оттуда своего любимца, барсука-медоеда. Лев и медоед вместе росли с детства, но сейчас медоед вырос и стал задираться. Когда он пристает ко льву, лев может его ранить. Сегодня утром медоеда нашли в доме Волхутера, значит, его выпустили из вольера. Волхутер поступил неправильно, он сначала не усыпил льва снотворным. Такие вещи здесь случаются.

Эмма смотрела на Патуди так, словно взвешивала его слова, определяя, есть ли в них хоть доля правды. Она продолжала смотреть и после того, как он закончил рассказ. Наконец, она глубоко вздохнула, опустила плечи. Все указывало на то, что больше у нее нет вопросов.

Ее поведение вызвало сочувствие инспектора.

— Мне очень жаль, — произнес он.

Интересно, подумал я, чего ему жаль. Эмма молча кивнула.

— Вчера я не знал вашего номера телефона. Иначе я обязательно сообщил вам, что мои люди будут охранять вас. Местные очень рассержены. Они говорят, если они найдут де Виллирса, они его убьют. И тут вы приехали в полицейский участок и стали искать меня.