Рэй про себя заскрежетал зубами, но на сей раз повезло: искомый блейзер нашелся буквально в следующем бутике.

Ему казалось, что за долгие часы блуждания по магазином они прошли добрый десяток миль, но Ри уверенно свернула в какой-то переулок, и не прошло и пяти минут, как они оказались на боковой улочке, где стояла их машина — черный «Крайслер», в котором по сравнению с обычным автомобилем имелись два усовершенствования: перегородка между задним и передним сидением, как в нью-йоркских такси, и «тревожная» кнопка; стоило ее нажать, и в посольстве тут же зазвучал бы сигнал тревоги.

Увидев их, шофер выскочил, открыл багажник, и Рэй наконец смог избавиться от пестрых пластиковых пакетов с покупками.

— Ну вот, — сказала Ри, с удовлетворенным вздохом хорошо поработавшего человека опускаясь на сидение, — теперь и в университет можно ехать!

Первую лекцию Рэй просидел на подоконнике напротив двери аудитории, поглядывая то в окно, на небольшую вымощенную брусчаткой площадь с клумбой посередине, то на проходивших по коридору студенток.

С одной из них, подкатившейся к нему с незажженной сигаретой, он даже пару минут поболтал. Но узнав, что он сидит здесь не просто так, а ждет свою девушку, она быстро свернула разговор и ушла.

«Только не говори никому, пожалуйста, что ты женат!»

Все эти годы они с Ри созванивались почти каждую неделю. Разговаривали обо всем подряд: о его работе и об ее университете, об Италии и об Аляске, о прочитанных книгах, о его командировках и о том, на каких форумах Ри бывает в интернете. Лишь одной темы не касались никогда: Луизы. Луизы и его семейной жизни. Если Рэй пробовал что-то говорить об этом, ответом было напряженное молчание или скороговорка: «Ладно, ты извини, мне пора!»

С самого начала Ри не приняла — отказалась принять его женитьбу. И не приняла Луизу. Виделись они всего однажды, это осталось для Рэя одним из самых неприятных и тягостных воспоминаний в жизни.

О своих личных делах он никогда не распространялся, в том числе и о Луизе. О намерении жениться на ней тоже сообщать никому не стал, тем более что произошло все как-то очень быстро и буднично — не было ни пышной свадьбы, ни долгой подготовки к ней.

Ри он позвонил на следующий день после свадьбы, подумал: «Вот она удивится!» Но трубку взял Рамсфорд. Выяснилось, что Ри с одноклассниками уехала в поход на байдарках по рекам Новой Англии и вернется лишь через неделю. Так что Рэю ничего не оставалось делать, как удивить своей новостью сенатора. Заодно он сказал, что в конце месяца планирует выехать «на континент» (так называют жители Аляски все прочие штаты) в свадебное путешествие, и прозрачно намекнул, что был бы рад заехать в гости — естественно, вместе с женой.

— Да, конечно… конечно, приезжайте! — ответил сенатор. — Мы будем рады вас видеть!

Рэй так и не понял, почудилась ли ему короткая пауза перед ответом или она действительно имела место.

Приехали они через десять дней.

Такси остановилось у крыльца. Рэй вышел сам, помог выйти жене. Луиза озиралась с жадным любопытством — он знал, как давно ей хотелось познакомиться с сенатором, погостить в его доме, словом, приобщиться к тому, что в ее представлении было «великосветской жизнью». Усмехнулся про себя: что ж, мечта наконец сбылась.

Краем глаза увидел, как Ри выскочила на крыльцо, и обернулся. Она стояла на верхней ступеньке — бледная, с прикушенной губой, лоб был наморщен, будто она обнаружила во рту нечто кислое, глаза метались от него к Луизе и обратно. Рэй улыбнулся ей, шагнул вперед, и тут вдруг, не сказав ни слова, Ри бросилась прочь — в сторону, за дом; побежала так отчаянно, будто кто-то за ней гнался.