Потом медленно, неохотно снова набрала 0.

— Мастерская, — снова раздался в трубке голос Джона Тартла.

Франческа уже почти не владела собой и была близка к истерике:

— Вы можете сказать мне, где Курт Бергстром?

— Это вы, мисс Луккезе? — Франческа ничего не ответила, и он продолжал: — Я минуту тому назад пытался объяснить вам. Мистер Бергстром ушел на Бимини. Утром взял яхту и вышел в море.

— А где, — срывающимся голосом произнесла Франческа, — находится этот самый Бимини?

— Не так уж далеко от берега, — спокойно ответил Джон Тартл, — по направлению к Багамам.

Франческу охватило отчаяние:

— А он не оставлял мне никакой записки?

— Никакой. Я принес вам всю почту.

— А на телефон он ничего не сообщил? — уже не сдерживаясь, крикнула она. — Разве в доме нет коммутатора или чего-нибудь подобного?

— Теперь нет. Есть четыре прямые телефонные линии и одна общая для всего дома. Именно по ней вы сейчас и говорите.

Помолчав, он обеспокоенным тоном произнес:

— Могу я спросить, что-нибудь случилось?

Франческа обеими руками вцепилась в телефонную трубку. Что случилось? Весь ее мир рушился.

— А сколько времени, — с усилием выдавила она из себя, — занимает путь до Бимини и обратно?

Не ответив на ее вопрос, Джон Тартл в свою очередь спросил:

— Мисс Луккезе, вам что-нибудь нужно? Что-нибудь случилось? Может быть, я попрошу Делию Мари подняться к вам?

— Сколько времени его не будет? — едва слышно спросила она.

— Возможно, пару дней, в зависимости от погоды и от того, будет ли он идти на моторе или под парусом. А может, дня три или четыре.

Три или четыре дня? Франческа откинулась на подушки. Он уплыл на несколько дней и не оставил даже записки! Она не могла себе представить, что человек, так страстно любивший ее этой ночью, тайком покинул дом, ни словом не объяснив свой поступок! Должно быть, что-то случилось, другого объяснения не может быть. Насколько она помнит, Курт Бергстром ни словом не обмолвился ей о предстоящем морском путешествии.

Объяснить все происшедшее можно либо каким-то чрезвычайным происшествием, либо…

«Вполне возможно, — подумала она, — что я совершила той ночью ошибку, не дав себе труда вдумываться в происходящее, а лишь безвольно скользя по течению. И вообще вела себя по-дурацки». Что-то явно нашло на нее, но даже это обстоятельство не может оправдать взбалмошное поведение.

Да, новая жизнь началась бурно. За одной неожиданностью последовала другая.

В растерянности Франческа положила телефонную трубку на простыню и встала с кровати. Все напоминало какой-то странный сон — она оказывается в незнакомом доме, ее обслуживают непонятные люди; она встречается с красивым мужчиной, который проводит с ней ночь любви, а потом исчезает. А пришедшее по почте письмо извещает, что ей предстоит умереть. Подобный сон Франческе совершенно не нравился!

Франческа взяла с кресла шелковую пижаму, пересекла комнату и застыла перед зеркалом. «Но если все происшедшее только сон, — сказала она себе, — то что я делаю в этом доме? И кто эта женщина, отражающаяся в зеркале, очень напоминающая меня саму, но в то же время совсем чужая?»

И что должны значить слова: «Вы умрете точно так же, как умерла Карла»?

Юристы сказали, что причиной смерти Карлы Бергстром был инфаркт. Почему же кто-то послал ей, Франческе Луккезе, это проникнутое ненавистью письмо? Она никогда никому не делала ничего плохого! Неужели это кто-то из тех ненормальных завистников, о которых предупреждали ее юристы? Или те, кто ненавидит богатых вообще?

Франческа закусила губу.